Правила бунта

Посещение «подросткового безумия» в доме какого-то подростка в глуши — это не то поведение, которого мы ожидали бы от таких прекрасных юношей и девушек, как вы.

Ха. Эта женщина вообще никого из нас не знает.

— Итак, причина, по которой я должна была прийти сюда сегодня утром, заключается в том, что отец мальчика, который устроил вечеринку, утверждает, что двое наших студентов-парней нашли мать мальчика наверху на вечеринке, немного, э-э, выпившую…

— О боже мой. Мать парня была на вечеринке? Так странно, — шепчет Мара.

— ...и, хм, очевидно, эти ученики соблазнили мать мальчика. Они... — Директор Харкорт смотрит наверх, как будто сам всемогущий может протянуть ей руку помощи, если она продержится достаточно долго. Чего он, конечно, не делает. — Они оба вступили в половую связь с матерью мальчика, а затем, когда закончили, один из юношей порезал свою руку и нарисовал серию очень графических ругательств на стене их спальни, которые откровенно говоря… я не хочу повторять. Я заверила джентльмена, что он ошибается по всем пунктам. Очень ясно дала ему понять, что ни один из наших студентов не повел бы себя таким вопиющим образом. Они, конечно, не стали бы вступать в групповые сношения с сорокашестилетней женщиной, и никогда не были бы настолько неуважительны, чтобы написать непристойности на стене собственной кровью. Такое действие было бы в высшей степени идиотским, учитывая, что теперь у полиции есть их ДНК, и они с легкостью могут найти владельца этой ДНК.

— Не без ордера, — холодно произносит Рэн. — Мы несовершеннолетние, директор Харкорт. С очень влиятельными родителями, как вы так метко заметили. Копы не собираются ломиться в парадную дверь академии в ближайшее время. Кроме того, мне кажется, что у этого парня, кем бы он ни был, есть более важные вещи, о которых нужно побеспокоиться. По-моему, его жена трахнула двух несовершеннолетних детей. Разве это не считается изнасилованием по закону? Взрослая женщина на вечеринке, пьяная, которая должна была наблюдать за невинными празднествами. Получается она воспользовалась этими бедными мальчиками…

— Вы прекрасно знаете, что возраст согласия в Нью-Гэмпшире — шестнадцать лет, мистер Джейкоби, — выплевывает директор Харкорт. Ее холодное, спокойное поведение, которое было довольно хрупким с самого начала, растворяется, словно дым. — А вам, юноши... — Она смотрит на парней из Бунт-Хауса, потому что, конечно же, это были они. Рэн почти подтвердил это, когда заговорил. — Всем троим по семнадцать, что делает любые сексуальные отношения, которое вы можете или не можете иметь, законными. К счастью для вас, отец мальчика не хочет выдвигать обвинения.

Дэшил медленно поднимается на ноги, отряхивая рукой штаны.

— Прошу прощения, директор Харкорт.