Правила бунта

Зачем ему это? Большинство студентов покидают Вульф-Холл по выходным, если могут, а те, кто остается, не стали бы вламываться в оркестровую комнату посреди ночи. Для этого они слишком заняты тем, что проносят контрабандный алкоголь в комнаты друг друга. Насколько Дэшу известно, он здесь один, и я никогда не давала ему повода усомниться в этом.

В первый раз, когда наткнулась на него, играющего здесь, я выскользнула на улицу после комендантского часа, чтобы понаблюдать за Персеидами. Метеоритный дождь был особенно ярким в тот год, и я тайком возвращалась после просмотра потрясающего светового шоу. Мне не понадобился мой маленький телескоп. Я также не смогла переориентировать прицел обсерватории, чтобы насладиться ими каким-либо эффективным способом — это слишком, слишком, слишком сложно — но сидеть на траве в пижаме августовской ночью было достаточно. Зрелище было потрясающим, бесчисленные кометы проносились по небу. Так чертовски красиво. Я прокралась внутрь под впечатлением от того, что только что наблюдала, и заметила, как Дэш исчезает в оркестровой комнате.

Одному Богу известно, почему я последовала за ним, но музыка, которая истекала кровью из его пальцев в ту ночь, подействовала на меня даже больше, чем огненный дождь в небе. Это сделало со мной что-то, чего до сих пор не понимаю. В течение недели я каждый вечер возвращалась в оркестровую комнату. Воскресенье: ничего. Понедельник: ничего. Вторник, Среда, Четверг... Пятница… Ничего. А потом, в следующую субботу, он вернулся.

Не знаю, почему Дэш приходит каждую субботу, но он приходит. И я присоединяюсь к нему, полусонная, усталая и полная решимости. Знаю, это бессмысленно. И если бы кто-нибудь из моих друзей признался, что был подвержен такого рода навязчивому поведению, я бы очень волновалась. Олдермен... ха. Я отказываюсь даже думать о том, что сказал бы Олдермен. Все это не имеет значения. Я пришла, потому что должна была прийти.

Музыка, которую он играет, часто умиротворяет, но музыка Дэшила никогда не производит впечатление умиротворительной. Похоже, с ним что-то происходит, когда парень садится на эту скамейку и располагает руки на клавишах. Он не может усидеть на месте, когда его пальцы двигаются, ударяя по каждой клавише.

Сегодня вечером музыка, которую играет Дэш — словно летняя гроза. Еще более волнующая, чем обычно. Он начинает с басового конца пианино, и музыка раскатывается громом. Лихорадочный сон. Он продвигается вверх по тональности, сложность нот и аккордов, которые парень играет, увеличивается с каждой секундой — неукротимая энергия, бушующее пламя, ураган — и я знаю, что это не произведение Бетховена или Баха. Хотя Дэшил любит Баха.