Правила бунта

Уже слишком поздно.

Фитц связывает нам руки.

Именно тогда я понимаю, что скоро умру.

Страх сжимает мое горло, когда мужчина ведет нас через лес, и все это время Элоди дразнит его, нажимает на его кнопки, пытаясь... Я даже не знаю, что она пытается сделать. Мои мысли кружатся в голове, как опавшие листья в бурю.

Я приехала в Вульф-Холл, чтобы избежать смерти. Я и не подозревала, что это место, где у меня украдут жизнь. На кладбище, рядом со старой разрушенной часовней, есть восемь надгробий. Будет ли девять после сегодняшнего вечера? Придет ли Олдермен, заберет ли мое тело и отвезет ли его обратно в Сиэтл, или он решит, что может оставить меня здесь? В конце концов, академия была моим домом в течение последних четырех лет. Я отказалась уйти, когда он дал мне такую возможность. Что если Олдермен подумает, что я предпочту Вульф-Холл в качестве своего последнего пристанища? Полагаю, есть места и похуже, где можно провести вечность. Территория очень красивая. И я все еще буду рядом с Дэшем, по крайней мере, какое-то время. Может быть, он приедет на кладбище и навестит меня…

— Давай. Вперед, — рявкает Фитц, толкая меня в спину. — Внутрь.

Вход в пещеру находится в каменной стене. Я никогда не видела его раньше, но, с другой стороны, я и не прочесывала лес. Если бы я когда-нибудь наткнулась на эту зияющую пасть в скале, я бы побежала в другую сторону. Даже отсюда это выглядит зловеще. Внутри горит свет — теплое желтое свечение отражается от мокрого камня, когда я нерешительно направляюсь внутрь.

Элоди ругается позади меня. Фитц молчит. Я иду по узкому туннелю, скользя по неровной, скользкой земле под ногами, и через несколько секунд поворачиваю за угол, и пещера открывается.

И вот передо мной, с одинаковыми масками ужаса на лице, стоят Рэн и Мерси. На секунду я испытываю облегчение. Глупая, глупая я. Если Рэн и Мерси здесь, то Фитц ничего не сможет сделать. Мы сможем одолеть его. Он придет в себя и поймет, что сходит с ума. Но потом я вижу огромную каменную плиту позади Рэна. И вижу, что лежит на нем сверху. И мое сердце замирает.

Густые, темные, спутанные волосы.

Кости, выбеленные добела.

Я вижу пару черных лакированных туфель на земле, брошенных у стены, как будто кто-то просто сбросил их туда и забыл о них. И я знаю.

Желчь обжигает мне горло.

Мои мысли изо всех сил пытаются сформироваться, как будто они появляются сквозь смолу.

Она так и не добралась до Лос-Анджелеса. Она не писала мне того письма. Она никогда не покидала территорию академии. Все это время Мара была здесь, разлагаясь, ее кожа слезала с костей, а я была так зла на нее за то, чего она даже не делала. Я думала, подруга ушла, не попрощавшись. Думала, что она поступила опрометчиво и отправилась в очередное свое безумное приключение.