Последний Паладин. Том 4 (СИ)

Пара свежих переломов разогнали кровь по телу и принявший решение Вепрь достал телефон и отправил сообщение о случившемся Мраку.

Мрак как раз просил сообщать ему о странностях и в отличие от Вепря у истинного теневика был шанс проникнуть туда незамеченным.

Пару процентов, но был.

Вепрь раздумывал, рассказать ли Мраку про тех, в чьи секреты он пытался залезть, но не стал.

И не потому, что решил его предать. Нет.

Вепрь умолчал потому, что Мрак бы ни за что ему не поверил.

Я сидел на мягком кожаном кресле, и лениво поглядывал, как мелькает пейзаж за окном.

Мерный стук колес поезда успокаивал и на миг я даже забыл, где и с кем я нахожусь.

— Эй, Маркус, ты так и не ответил! — вернул меня в сознание громкий голос.

Я поднял взгляд на нависшего надо мной здоровяка в стихийном металлическом доспехе, который уставился на меня выжидающим чего-то взглядом.

Хоть убей, я не помнил вопроса, с которым ко мне обратился Альберт, и чтобы выкрутиться из ситуации, я сделал серьезное выражение лица, деловито сложил руки на столик перед собой и ответил:

— Что значит «да»?! — вскинулся Альберт.

— Эмм… нет? — уже не так уверенно выдал я второй вариант.

— Ты еще спрашиваешь?! КОНЕЧНО, НЕТ! — продолжал возмущаться Альберт, чем окончательно меня запутал.

— А можно все-таки повторить вопрос? — не меняясь в лице, спросил я, и лежащий на диванчике у стены Макс заржал в полный голос.

Номер купе первого класса включал в себя два расположенных друг напротив друга массажных кресла, размером с маленький диванчик. Между ними стоял столик, под ним мини-бар и холодильник, над окном голографический экран.

У ближней стены с торца двуспальная кровать, у дальней стены шкаф в одном углу и душевая кабина с туалетом в другом.

И, собственно, длинный диван у противоположной креслам стены.

Таких королевских номеров в вагоне было четыре штуки. Учитывая, что вагона два, на каждого хватило бы с запасом, но сейчас эти двое тусовались именно у меня.

Скучно им видите ли ехать в одиночку и вообще поездка — это веселье и задушевные разговоры.

Только вот гогот Макса задушевным разговором не назовешь.

Как и хмурый взгляд Альберта.

— То есть ты меня не слушал, — с обидой в голосе выдал Альберт и грохнулся в кресло напротив, — и с какого момента?

— Ну-у-у-у… — попытался я припомнить хоть что-то из двадцати минут прошедшей поездки.

— Понятно… то есть вообще не слушал, — констатировал Альберт, — вопрос был в том, станешь ли ты кого-нибудь в поезде убивать.

— Экий ты кровожадный, — одарил я здоровяка осуждающим взглядом.