0
0И она могла продолжать жаловаться на то, как непрофессионально я с ней обращался, любому, кто согласится слушать. Плевать. Оно того стоило, чтобы увидеть это испуганное выражение лица и неспешный румянец, разливающийся по ее тяжело вздымавшейся груди.
Мы уставились друг на друга. И были так близко, что я практически ощущал ее вкус. От нее пахло конфетами и чертовым солнечным светом. Как от жевательной резинки с корицей и домашнего вишневого пирога.
Затем Лив объявила «поехали», и заиграла песня.
Лучшая из когда-либо написанных мной песен. В соавторстве.
Это классическая песня Dirty с нашего дебютного альбома, которую я записал в новой, сокращенной версии для своего сольного альбома, спустя почти десять лет после выхода оригинальной записи. Время было выбрано подходящее, и, поскольку песня понравилась фанатам, я надеялся, что она поможет продать новый альбом. Новые песни.
Кроме того, она мне нравилась. Благодаря ей и сидящей на мне Кэти Блум, вся съемка не казалась пустой тратой времени.
Камера снимала нас в профиль, поэтому я взял Кэти за бедра, подался ближе и провел кончиком носа по ее шее, едва касаясь кожи. Вблизи от нее пахло еще лучше. Она откинула голову назад, давая мне доступ, и свободно обняла меня за шею, садясь прямее, чтобы я мог провести губами по шее и ключице. Когда зазвучали слова песни, я тихо спел их ей, позволяя своему дыханию щекотать ее кожу, и почти целовал ее.
На самом деле не подразумевалось, что мы будем целоваться. В этом и заключался весь подход Лив к видео, и я доверял ее видению.
Никаких настоящих поцелуев. Просто одно сплошное поддразнивание.
Как раз в тот момент, когда Кэти начала извиваться на мне в ответ на прикосновения, я начал пересматривать весь свой план.
– Проведи руками вниз, Джесси! – крикнула Лив, что я и сделал. Я скользнул руками по круглой попке Кэти и сжал ее упругие, сочные ягодицы сквозь кружевные трусики.
Я отпустил попку Кэти, и после небольшой паузы она убрала руки с моих плеч.
Лив объяснила, что нужно повторить съемку под другим углом, и попросила нас немного повернуться, дабы мы находились в том же положении. Теперь камера сможет лучше запечатлеть лицо Кэти.
Мы с Кэти не сводили друг с друга глаз.
– Что? – настойчиво спросил я, когда она, кажется, даже моргать перестала.
– Ничего, – произнесла она тихим, сбившимся голосом. – Я просто… вроде как обожаю эту песню.
Ага. А какая цыпочка – нет?
Она попыталась отвести взгляд, но я взял ее за подбородок и удержал. Перед тем как мы снова приступили к съемкам, я подался вперед и прошептал ей на ухо:
– Будь осторожна в своих желаниях, милая.
Она моргнула, глядя на меня своими большими сине-зелеными глазами.
