Порочный рокер

Я мельком увидела в темноте его сияющие и наблюдающие за мной глаза, а затем он прижался своим лбом к моему, его член пульсировал глубоко во мне, его бедра неистово терлись, желая получить разрядку. Я запустила пальцы в завитки его волос, когда он вошел в меня, и крепко прижала к себе, отчего из него вырвался громкий стон.

– Черт, Кэти, – выдохнул он, прижимаясь ко мне.

Меня окутывали объятия Джесси, его тепло, ласка, и никто из нас больше не произносил ни слова. В конце концов его дыхание на моей шее становилось все медленнее и медленнее, когда он начала засыпать; его сердцебиение звучало рядом с моим.

Он все еще был на мне. Он все еще был внутри меня.

Во сне его рука крепче обхватила меня за талию, и мое сердцебиение участилось.

Я прерывисто вздохнула и глубже зарылась в постель, желая, чтобы мой пульс замедлился, дыхание успокоилось, а тело расслабилось и погрузилось в сон.

Я погладила шелковистые волосы у него на виске и откинула непослушный локон в сторону, вместе с тем наблюдая за его сном. Я не могла отвести от него взгляд, не могла полностью закрыть глаза.

И да. В тот момент я поняла это.

Больше не было смысла отрицать, что я влюбилась в Джесси Мэйса.

– Они еще не вернулись?

Я стояла в дверях, разглядывая пустой гостиничный номер. Я не видела Джесси с тех пор, как он ушел утром с Джудом.

– Я разыщу их, – сказал Флинн у меня за спиной.

Я вошла в комнату и бросила свои сумки на кровать. Я была на пляже, потом прошлась по магазинам, чтобы убить время… но я действительно надеялась, что сегодня смогу провести больше времени с Джесси.

В конце концов, это мой день рождения.

Мы пробыли в Лос-Анджелесе четыре дня, и в это время происходило что-то странное.

На первый взгляд, все было хорошо. На самом деле все шло просто потрясающе, примерно с того момента, как мы с Джесси начали спать вместе. Затем где-то в районе Вегаса все резко изменилось. Я постоянно слышала, как он разговаривает по телефону с какой-то женщиной и они о чем-то спорят. Его настроение резко упало. И он ничего мне об этом не рассказывал, а мне было слишком боязно спрашивать.

Потому что, по-видимому, как только я подумала, что между нами вряд ли что-то изменится к лучшему – если не считать досадной маленькой проблемы, связанной с тем, что он меня не любит, – все стало еще хуже.

Чем ближе мы подъезжали к Лос-Анджелесу, тем становилось хуже. Джесси стал задумчивым и замкнутым. Теперь он проводил больше времени наедине со своей гитарой. Он всегда улыбался мне, и секс по-прежнему был феноменальным, но что-то было глубоко не так, а я близилась к тому, чтобы стать полной развалиной из-за еще одного его отстраненного взгляда.