Порочная клятва

Она прислала сообщение, в котором просит меня встретиться с ней у машины.

Конечно, она решила не возвращаться за мной в раздевалку. Скорее всего, дорогая бабуля не может допустить даже мысли о том, что кто-нибудь мог бы увидеть ее в подобном месте и подумать, будто Оливия Стэнтон – поклонница низкопробных подпольных боев.

– Мне нужно идти, – говорю я братьям, уже испытывая грусть от расставания с ними. – Мэлис, ты отлично поработал. Я рада, что с тобой все в порядке.

Он ухмыляется и сжимает мою руку.

Рэнсом заключает меня в объятия, крепко прижимая к себе.

– Ты ведь заботишься о себе, верно? – спрашивает он. – Держишься в стороне от неприятностей?

– Да. Настолько, насколько вообще могу. И вы делайте то же самое, окей?

– О, нам подавай только самые исключительные неприятности, – отвечает он, криво усмехаясь.

Когда он отступает, подходит Вик. Он колеблется, а затем протягивает руку и кладет ее мне на плечо. Я чувствую, как его пальцы немного дрожат, но я просто рада, что он вообще прикасается ко мне.

– Мы рядом, если понадобимся, – бормочет он. – Всегда.

– Знаю, – говорю я ему. – Вы всегда рядом со мной.

Я с трудом сглатываю и едва заставляю себя отойти от них и направиться обратно к машине. Там меня встречает Оливия. Она быстро и по-деловому садится на заднее сиденье, и водитель без комментариев заводит машину.

Выражение самодовольства, которое, кажется, окружает мою бабушку, заставляет меня сжать челюсти. Во мне закипает гнев.

– Ты получила от сегодняшнего вечера все, что хотела? – спрашиваю я ее, чувствуя, как горечь подкатывает к горлу.

– Да, – говорит она, складывая руки на коленях. – Трою пришлось пойти на уступки в некоторых требованиях. Его чрезмерная самоуверенность привела к его краху. Выбила почву из-под ног, так скажем, и это хорошо. Очень даже хорошо. – Она откидывается на спинку сиденья с легким вздохом. – Я знала, что поступила правильно, когда не убила братьев Ворониных после той выходки с твоей девственностью. Я все обдумала и решила этого не делать. А теперь смотри, какими полезными они оказались.

Мне нечего на это сказать. Я просто сжимаю кулаки, глядя прямо перед собой и пытаясь справиться с эмоциями. Пусть я и была зла на них за то видео, которое они сняли с моим участием, теперь я точно знаю, от чего они пытались меня спасти, и не могу не испытывать благодарности за это. Даже если в конце концов Оливия все перевернула, чтобы добиться своего.

Несмотря на мое молчание, бабушка не собирается оставлять эту тему. Когда мы заворачиваем за угол, она смотрит на меня, склонив голову набок.

– Ты любишь их, не так ли? – спрашивает она, пристально глядя на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли. – Потому что вполне очевидно, что они любят тебя.