Порочная клятва

 – Но на самом деле все это не важно, поверхностно, так скажем. Если я ввязывался в конфликт с каким-нибудь придурком в школе, Мэлис сразу же появлялся и разъяснял говнюку, что происходит, когда наезжаешь на его семью. Он научил меня драться и защищаться, а Вик показал мне, как не обращать внимания на то, что думают идиоты.

– Звучит очень мило, – говорю я и слышу тоскливые нотки в своем голосе.

– Так и было. Мама позаботилась о том, чтобы мы прикрывали друг друга. Я помню, как однажды Мэлис и Вик из-за чего-то поссорились. Я даже не помню, из-за чего, так что, наверное, из-за какой-нибудь чуши. Но Мэлис не стал дожидаться Вика после школы, чтоб проводить домой, и Вик подрался с какими-то придурками из соседнего города. Он отстоял себя, но с Мэлисом определенно было бы легче, понимаешь? Мама была в ярости, когда Вик пришел домой весь в синяках, и спросила, где был Мэлис. Вик не выдал его, просто сказал, что в тот день он возвращался домой один, но мама знала. Она всегда знала. Она усадила нас всех и сказала, что мы всегда должны быть рядом друг с другом. Что братья должны заботиться друг о друге. С тех пор мы так и делаем.

Для меня так удивительно все, что он говорит. Я и вправду вижу, что они приняли слова матери близко к сердцу. Парни всегда прикрывают друг другу спины, и пусть они собачатся, не разделяют мнения друг друга, но все же я ни разу не видела, чтобы кто-то из них бросил другого в беде.

– Это заметно, – бормочу я. – Я помню, как подумала об этом, когда впервые встретила вас. Вы показались мне очень сильной командой, хотя у вас у всех такие разные характеры.

– Иногда я шучу, что если бы мы не были братьями, то вообще не смогли бы работать вместе, но каким-то образом все же работаем.

– Потому что вы любите друг друга.

– Само собой, – говорит он, улыбаясь. – Забавно, что мама научила нас тому, что такое семья, а папаша, наоборот – что семьей не является. То, что мы все связаны с ним кровными узами, ни хрена не значило. Так что мы поняли одну важную вещь: семью ты выбираешь сам.

Это хорошая мысль. Оливия приходится мне кровной родственницей, но посмотрите, чем это обернулось. Мисти удочерила меня, и она была далеко не лучшей матерью, но, по крайней мере, она никогда не пыталась делать ничего подобного из того, что делает Оливия.

– Я запомню это, – говорю я ему. – Это хороший взгляд на вещи.

– Я говорю себе это всякий раз, когда чувствую себя дерьмово из-за того, что я всего лишь сводный брат, понимаешь? – Его голос становится мягче. – Даже если мы не состоим в полном кровном родстве, мы семья, потому что сами этого захотели.

Что-то в тоне его голоса заставляет меня развернуться в ванной и прижаться к его груди. Я смотрю ему в лицо, отмечая, каким открытым и расслабленным он выглядит сейчас.