Порочная клятва

Нечто в его словах и интонации, с которой он это произносит, заставляет меня подчиниться. Я наклоняюсь, хватая его за предплечье, и у меня перехватывает дыхание. Сердце отбивает дикий ритм. Я касаюсь его руки и двигаю бедрами в такт.

Вик добавляет еще один палец, засовывая все три так глубоко, как только может, и я позволяю волнам удовольствия захлестнуть меня.

Его большой палец находит клитор, слегка играется с ним, описывая небольшие круги, от которых по моему животу пробегают острые ощущения. Этого достаточно, чтобы я начала задыхаться от кайфа, а когда наступает оргазм, это почти удивляет меня.

Я сжимаю его пальцы, стискивая руку, и стону его имя. Этот оргазм – уж точно последний на сегодня. Тяжело дыша, я падаю на кровать, позволяя оставшимся толчкам удовольствия проходить через мое тело.

Вик вытаскивает из меня пальцы, и я хватаю его за предплечье, заставляя себя открыть глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.

– Ты останешься? – спрашиваю я с ноткой неуверенности в голосе. Такое чувство, будто между нами произошло нечто грандиозное, но я знаю, что не все может измениться за один день.

В ответ Вик заключает меня в объятия, притягивая к себе еще крепче. Он целует спутанные пряди моих волос, и когда мои веки закрываются, они остаются в таком положении. Последнее, что я слышу, засыпая, – это его шепот мне на ухо, хотя я так устала, что не в силах разобрать слова.

Когда я снова просыпаюсь, липкая от остатков пота и спермы Вика на коже, то понимаю, что давно наступила ночь. Некоторое время я лежу на мягких простынях, впитывая тишину и наслаждаясь ощущением дыхания Вика, его близостью.

Через несколько минут у меня урчит в животе, и я понимаю, что, хотя и перекусила в закусочной, на самом деле я сегодня почти ничего не ела. Снова засыпать в таком состоянии мне не хочется, поэтому я поднимаюсь, стараясь не разбудить Вика.

Меня удивляет, что он так крепко спит, но, наверное, он устал от секса.

Я проскальзываю в ванную и быстро встаю под душ, чтобы привести себя в порядок. Отчасти мне грустно избавляться от свидетельств того, что мы сделали, но я все еще чувствую призрачное давление рук Вика и напоминаю себе, что у нас еще будет много шансов повторить это. По крайней мере, надеюсь.

Рубашка Вика валяется на полу там, где он ее бросил, и я натягиваю ее, а затем выхожу из спальни, закрывая за собой дверь.

Сначала мне кажется, что я одна бодрствую, потому что в доме ужасно тихо, но, войдя на кухню, я замечаю Мэлиса, который сидит за столом и нарезает яблоко перочинным ножом.

– Привет, – тихо шепчу я. – Я не знала, что ты уже встал.

Он приподнимает бровь и откусывает кусочек яблока.

– А я думал, ты будешь мертва для этого мира до утра.

– Проголодалась. Иначе скорее всего была бы мертва.