5
0– Ты нас бросил! Бросил! И не смей отрицать! Не смей это отрицать! Не смей! Не смей! Не смей!
Бросаюсь к ним, но Арен резко оттаскивает меня назад, перья сыплются на пол, я скалюсь, рычу.
Алые капли дедушкиной крови разлетаются в стороны, окропляют паркет. Запах крови пугает меня, но и пробуждает внутри кипение магии.
– Они сами разберутся, – повторяет Арен и накрывает мой рот ладонью. – Целители их восстановят.
– Хватит! – дедушка плотнее стискивает руки, но удары сыплются и сыплются на него.
– Ненавижу! – орёт Вольдемир, пот капает с его лба.
Потоки пламени ударяют его в лицо, он отшатывается. Дедушка сталкивает его с себя и откатывается в сторону, рассыпая огненные искры.
– Хватит! – С его губ капает кровь. – Я вас не бросал! Не заботился – да! Не ценил – да! Но не бросал!
– Ты знал, что путешествия в другие миры опасны! – Вольдемир кидается на него, и они вновь катятся по полу, мутузя друг друга. – Знал!
Пламя дедушки шумно выплёскивается в стороны, и Вольдемир опять отступает, утирает текущую с разбитой брови кровь. Подступает – но пламя отгоняет его.
Горько рассмеявшись, Вольдемир выдёргивает из-под смятого камзола платок и прикладывает к набухающей брови. У дедушки под глазом тоже набухает шишка, а губа сильно кровоточит.
Сильвана наконец отпускает Меладу, и та бросается к мужу, потом подбегает к своей упавшей на пол сумочке и вытаскивает из неё платок и бутылочку.
– У меня есть зелье, – нервно бормочет Мелада. – Мальчишки всегда ранятся, как хорошо, что я забыла её вытащить.
Вольдемир отмахивается от смазанного зельем платка в её руке, но Мелада решительно отводит его пальцы от раны и смазывает её, дует. Сильвана, покосившись на Ланабет и меня, всё ещё удерживаемую Ареном, подходит к дедушке. Опускается на колени. И как отвесит ему смачную пощёчину – у дедушки чуть голова не сворачивается. Звук шлепка ещё звенит в ушах, а Сильвана уже обхватывает голову дедушки и прижимает, окровавленную, к груди.
– Марджемир, – всхлипывает она, покачиваясь.
Наверняка дедуле больно, но вырваться он не пытается, наоборот – осторожно обнимает её. Вольдемир фыркает и морщится, щупает припухшую губу и нос.
Зелье Мелады, похоже, не слишком хорошее, бюджетный вариант: у Вольдемира, всего измазанного им, шишка над глазом не рассосалась, а под самим глазом набухает синяк. Губа не срослась, а лишь слегка схватилась, на горбинке носа ссадина, и костяшки все опухли и в корочках. У дедули и того хуже – он постоянно вынужден промокать губу салфеткой. Да и другие ссадины на лице выглядят ужасно.
Но Ланабет сказала «Теперь мы будем пить чай» таким тоном, что возразить было сложно, а на мою просьбу позвать целителя, покачала головой: «Иногда боль – лучший учитель».
И теперь мы вполне цивилизованно пьём чай.
