5
0От дома Кофранов мы улетели совсем недалеко, так что буквально через пару десятков шагов до нас вновь доносится музыка, и вскоре мы выходим к величественным зданиям с золотыми колоннами.
Арен трижды хлопает в ладоши, перед нами вспыхивает красочная огромная афиша. Пока я разглядываю огненные узоры окантовки, Арен указывает на одну из строк:
– Эта опера только начинается.
– «Расхитительница сокровищ», – задумчиво читаю я. – «История невероятной дерзости. Основана на реальных событиях».
Что-то в этом названии меня смущает, но…
– Следующая опера будет только через час, – предупреждает Арен. – Если не понравится, мы всегда можем уйти.
Мелодия, исходящая от здания, к которому ведёт Арен, довольно приятна. Он раскрывает золотые крылья. Зрители уже заняли места, и в огромном ослепительном холле перед нами склоняются лишь служители в бархатных ливреях.
– Императорская ложа там, – поджарый эльф с золотой отделкой на лацканах указывает на правую лестницу на второй этаж.
Чеканный шаг Арена разносится по холлу и коридорам, вплетаясь в музыку и заглушая шелест моих тихих шагов. Дворцовый интерьер, блеск наполированного паркета, торжественная мрачность мелодии заставляют собраться.
По галерее второго этажа мимо двустворчатых дверей в ложи эльф проводит нас к дверям с изображением золотого дракона, распахивает створки. Тёмная ложа как рамка для пылающей огнём сцены. В языках пламени складываются чёрные буквы:
– Владыки, если у вас возникнут пожелания, достаточно потянуть за любой из этих шнуров, – он указывает на золотые шнуры, свисающие по боковым стенам.
Арен проводит меня вперёд и усаживает на абсолютно чёрный стул. Створки за нами закрывается, и теперь ложу озаряют лишь отблески танцующего на сцене огня. Арен садится рядом.
– Тебя узнают по крыльям, – шепчу я, – но что, если явится какой-нибудь простой дракон с золотыми крыльями?
– Лера, Аранские и мы с тобой – единственные золотые драконы во всём Эёране.
Сердце колет тоской, я нахожу в полумраке руку Арена, и наши пальцы переплетаются.
Пламя на сцене взвивается до золочёного потолка, усыпанного погасшими магическими сферами, и резко уходит в пол. Зал погружается во тьму и тишину.
Одновременно с бешеным вступлением музыки в центре сцены вспыхивает огненная магическая печать в форме пентаграммы, из её центра вздымается тьма, колышется, скручивается в жгуты, поднимается метра на три и сворачивается в фигуру. В центре пентаграммы оказывается инфернальный старик в чёрном плаще. На бледном узком лице ярко выделяются обведённые алым глаза.
