5
0– Геринх ещё молод, поэтому немного… э… импульсивен, он просто не подумал, что вас может оскорбить… – припомнив манеру Дегона считать студентов частью своих сокровищ, бодро выдаю: – Он не думал, что вас может оскорбить его искреннее восхищение девушкой, находящейся под вашим присмотром.
Император задирает бровь. Кажется, он к своим сокровищам обитателей дворца не относит.
Как же его отговорить от наказания Геринха?
По губам Ланабет проскальзывает улыбка. Над ладонью вспыхивают искорки магии, сливаются и перемещаются, выстраиваясь в надпись: «Не переживай, я всё улажу».
Как легко и естественно она это сделала. Если подумать, это отличный способ общения для Видящих без телепатических возможностей. Санаду точно так же мне писал… он ведь давно живёт, помнит времена, когда Видящих было больше, вот и знает о таком варианте.
– Простите, что так эмоционально реагирую, – опускаю сцепленные руки на живот и слегка улыбаюсь. – Просто Геринх действительно хороший парень, хотя и не учится на ошибках. И он спас мне жизнь.
Тяжко вздохнув, император направляется дальше. Я молча иду следом. Если Ланабет обещала, о Геринхе можно не волноваться.
Мысленно тянусь к Арену, но от него будто отталкивает резко-болезненной мыслью: «не сейчас!»
Оборачиваюсь, но в окне в конце коридора видно только часть нашей с Ареном круглой красно-чёрной башни, а чёрно-белая квадратная башня Элоранарра не видна совсем.
Что же там происходит?
Бежать проверять, всё ли в порядке, или довериться Арену?
– Валерия, что-то случилось? – мою остановку замечает Ланабет, а не император.
– Нет, – я всё же решаю довериться Арену, но к ощущениям прислушиваюсь, чтобы не пропустить, если вдруг ему станет плохо.
Пока единственное, что тревожит меня – стук моих каблуков. Ланабет, как и остальные Аранские, ходит бесшумно. Шелестят наши платья, то и дело раздражённо пофыркивает император. Похоже, он и впрямь сильно возмущён поступком Геринха.
Гвардейцы распахивают перед нами створки дверей с чеканным золотым узором, и я будто ныряю из ясного дня в час перед закатом. Оранжевая гостиная выполнена в оранжево-красной с фиолетовыми нюансами палитре. В панно – пейзажи с заходящим солнцем, на потолке – подёрнутое облачками закатное небо. Портьеры вверху фиолетовые, но книзу набирают насыщенный оранжевый цвет. Паркет выложен из тонких брусочков и почти похож на траву. Белая скатерть и серебряная посуда на столе тоже кажутся оранжевыми.
А где дедуля? Оглядываю комнату. Среди красно-оранжевого света он, объятый красноватыми сполохами своей магии, принарядившийся в багряный костюм, почти незаметен в углу комнаты. Но он смотрит на меня полными слёз глазами, и губы его дрожат.
– Лерусик, – сипловатый голос звенит. Подходя ко мне, дедуля раскрывает объятия.
