Подонок, ты будешь думать, что меня больше нет...

что мне лишь показалось, ведь Медичи, кончив, грубо и с пренебрежением оттолкнул меня от себя, из-за чего я рухнула на кровать.

— Фелиса, будешь сопротивляться и в следующий раз, я сделаю тебе еще больнее, — сказал он немного позже. — Поверь, мне даже этого хочется, — на этих словах в его голосе послышалось рычание.

Я ничего не ответила. Слышала, как он говорил, что-то еще и до меня долетел звук застегивающегося ремня, но единственное, что я делала, так это молча лежала, пустым взглядом смотря в пустоту.

На лице все еще ощущала его горячую сперму и вкус Винченсо на языке.

А так же я чувствовала невероятно сильный гнев, который меня пожирал изнутри и, несмотря на видимую пустоту в глазах, меня в этот самый момент трясло от злости. Даже дышать было тяжело от собственного негодования.

Мысленно, я проклинала его и обещала самой себе, что обязательно отомщу. Не оставлю все просто так и отплачу Медичи за то, что он сделал.

— Сейчас тебя отвезут к месту, где ты живешь, — все так же холодно и пренебрежительно сказал Винченсо. Он наклонился и, совершенно не стараясь быть осторожным, начал развязывать галстук с моих рук.

Из-за отсутствия аккуратности, это причинило мне покалывающую боль, но Медичи это явно не заботило. — Но завтра ты придешь в университет и по первому моему звонку, будешь идти туда, куда я скажу. Если захочу, ты тут же станешь на колени и возьмешь в рот. Будешь сопротивляться и или пытаться меня избегать — накажу.

Очень сильно накажу.

Я вновь ничего не ответила на слова Винченсо, но, все еще сгорая от гнева, себе пообещала, что больше не дам этому подонку прикасаться ко мне. Я обязательно отомщу.

— Если я узнаю, что ты опять побежала раздвигать ноги перед другими мужчинами, а я обязательно узнаю, это станет последней каплей, — жестко сказал Винченсо, возвышаясь надо мной. — Не выводи меня из себя, Фелиса.

После того, что Медичи сделал со мной, он не стал казаться более спокойным.

Среди пустоты его черных глаз по-прежнему виднелась лишь тяжелая ярость, а грубые действия говорили о пренебрежении.

Винченсо уже вскоре ушел из спальни, а я, буквально через несколько секунд поднялась с кровати и поковыляла в ванную комнату.

Немало времени я провела в ванной около раковины, но легче мне от этого не становилось. Мыло не давало ощущения чистоты и ледяная вода не успокаивала гнев. В этот самый момент мне хотелось закричать во весь голос и к чертям разбить все, до чего дотягивалась. Превратиться в ураган и уничтожить все вокруг Но я сдерживалась. Да, возможность держать себя в руках, никогда не была моей сильной стороной, но сейчас, ко всему прочему, я еще была и обескуражена, что слегка притупляло другие эмоции.