Перри Мейсон. Дело об изъеденной молью норке. Дело об одинокой наследнице

Я в незавидном положении. Я должен был предугадать, что Марлин Марлоу расколется, как только на нее станут давить. Она не из тех, кто не ломается под напором.

— О том, что произошло в квартире Розы Килинг до нашего появления, мы знаем только с ее слов. Больше у нас нет никакой информации, — заметила Делла.

Мейсон кивнул и снова попросил:

Делла Стрит набрала номер частного детективного агентства, и через мгновение его глава уже был на проводе.

— Это Делла, Пол. Шеф здесь. Хочешь зайти?.. Хорошо. Я сейчас открою тебе дверь.

Делла Стрит повесила трубку и встала.

Почти сразу же они услышали шаги Дрейка в коридоре, и высокий сыщик, слегка сутулясь, вошел в кабинет и устало опустился в огромное мягкое кресло.

Делла Стрит закрыла дверь.

Пол Дрейк принял свое излюбленное положение, развалившись поперек кресла.

— Какие новости, Пол?

— Полно всего, — ответил детектив. — Я проверил алиби Ральфа Эндикотта, как ты и хотел. Тем же самым занималась и полиция, поэтому здесь все без вопросов. У него бесспорное алиби, ни к чему не придерешься.

— То есть он может отчитаться за каждую минуту?

— Да.

Все, как он рассказал. Кроме десяти или пятнадцати минут между уходом от дантиста и появлением в банке, каждая секунда подтверждена. Он не покидал свой шахматный клуб — играл там еще три часа после того, как было совершено убийство.

Перри Мейсон начал ходить из угла в угол, пиджак его был расстегнут, он вставил большие пальцы рук в проймы жилетки, голову слегка наклонил вперед. Он сосредоточенно размышлял.

Внезапно он снова повернулся к Дрейку:

— Я звонил тебе насчет другой свидетельницы, Этель Фурлонг. Тебе удалось с ней связаться?

Сыщик полистал свою записную книжку, потом начал отчет:

— Ее забрали в полицию, там хорошо потрясли, но отпустили.

Мой оперативник поговорил с ней. Полицию интересовало завещание и что там происходило в связи с ним. У нее абсолютно четкий рассказ. Никто никогда не предлагал ей денег — ни до, ни после. Она — одна из свидетельниц, заверявших подпись. Элеонора Марлоу, мать Марлин, пригласила двух медсестер, дежуривших на этаже — Этель Фурлонг и Розу Килинг, — и объяснила, что мистер Эндикотт хочет оформить завещание и требуются два свидетеля. Мисс Фурлонг утверждает, что, когда Эндикотту читали завещание вслух, Розу Килинг позвали к кому-то из больных, но она вернулась перед тем, как Эндикотт поставил свою подпись. Во время подписания обе свидетельницы и Элеонора Марлоу находились в палате вместе с Эндикоттом. Ему пришлось подписывать левой рукой, но он прекрасно понимал, что делает, и четко и уверенно заявил им, что это его завещание, он подписал его и хочет, чтобы они выступили в роли свидетельниц.