Ночь наслаждений

К ее улыбке. К ее смеющимся губам. К ее печальным глазам.

Ему нравилось ее имя. Оно шло ей. Простое и прямое. Символизирующее верность. Те, кто не знал Энн хорошо, мог бы посчитать, что ее красота требовала чего-то более изысканного. Возможно, Эсмеральда или Мелиссанда.

Но он знал ее. Не знал ее прошлого, не знал ее тайн, но знал ее. И она была настоящей, истинной Энн.

Энн, которая сейчас была где-то вдали от него.

Господи боже, это просто смехотворно. Он, взрослый человек, скитался по всему (пусть и большому) дому просто потому, что ему недоставало общества гувернантки. Он не мог сидеть спокойно и прямо. Дэниелу даже пришлось пересесть на другое место в южном салоне, потому что он сидел лицом к зеркалу, и когда увидел свое отражение, оказалось, что он выглядит таким потерянным и несчастным, что вынести это было невозможно.

Наконец он отправился поискать кого-нибудь, с кем можно сыграть в карты. Хонория и Сара любили играть. И если страдания не терпели компании, по крайней мере он хотя бы отвлечется. Но когда Дэниел пришел в голубую гостиную, все родные женского пола (даже дети) сгрудились у стола, обсуждая предстоящую свадьбу Хонории.

Дэниел очень осторожно попятился к двери.

– О, Дэниел! – воскликнула мать, заметившая его прежде, чем он успел удрать. – Иди к нам. Мы пытаемся решить, стоит ли Хонории надеть сиреневато-голубое или голубовато-сиреневое подвенечное платье.

Он открыл рот, чтобы спросить, в чем разница, но решил, что выяснять не стоит.

– Голубовато-сиреневое, – твердо сказал он.

– Ты так думаешь? – отреагировала мать, нахмурившись. – Мне кажется, что сиреневато-голубое будет лучше.

Очевидный вопрос, почему, в таком случае, она спрашивала его мнения, так и просился на язык. Но Дэниел снова решил, что мудрый человек сочтет нужным промолчать. Вместо этого он вежливо поклонился дамам и сообщил, что собирается внести в каталог последние приобретения для библиотеки.

– Библиотеки? – удивилась Хонория. – Зачем?

– Я тоже. Но какое отношение это имеет к каталогам?

Он наклонился и пробормотал ей на ухо:

– По-твоему, я должен громко признаться, что пытаюсь сбежать от толпы женщин?

Она улыбнулась, подождала, пока он выпрямится, и ответила:

– Очевидно, прошло слишком много времени с тех пор, как ты читал книги в Англии.

И Дэниел убрался восвояси.

Но, проведя пять минут в библиотеке, понял, что выносить этого больше не в силах. Он не из тех, кто любил грустить и расстраиваться. Поэтому, поняв, что добрую минуту провел, упершись лбом в стол, он сел, перечислил все причины, по которым ему просто необходимо отправиться в деревню (перечисление заняло секунд пять), и решил, что пора в дорогу.

Он – граф Уинстед. Это его дом. И он отсутствовал три года. Его моральная обязанность – посетить деревню.