Ночь наслаждений

Я сама предположила, что он сделает мне предложение. Потому что… не знаю. Просто предположила. Я девушка из хорошей семьи. Мне в голову не приходило, что он не захочет жениться на мне. И… о, сейчас это звучит кошмарно, но, по правде говоря, я была молодой и хорошенькой и знала это. Боже, каким глупым это сейчас кажется!

– Вовсе нет, – мягко ответил Дэниел. – Мы все были молоды.

– Я позволила ему целовать меня, – продолжала она и тихо добавила: – А потом позволила еще очень многое.

Дэниел застыл, ожидая волны ревности, которая так и не нахлынула. Он ненавидел человека, который воспользовался ее невинностью, но совсем не ревновал. Он вдруг понял, что вовсе и не хотел быть ее первым. Ему просто нужно стать ее последним и единственным.

– Тебе необязательно рассказывать дальше, – сказал он.

– Нет. Я все расскажу, – вздохнула Энн. Не из-за этого. Из-за того, что случилось дальше.

В порыве нервной энергии она пересекла комнату и схватилась за спинку стула. Пальцы вцепились в обивку, и это дало ей возможность смотреть на что-то во время монолога.

– Нужно быть честной, до какого-то момента мне нравилось то, что он делал. Да и потом… это не было так ужасно. Просто немного неловко и чуточку неудобно.

Она подняла голову. Ее глаза смотрели на него с ошеломляющей искренностью.

– Но мне понравилось то, что именно я вызывала в нем подобные чувства. Я ощущала себя всемогущей, и когда увидела его в следующий раз, была готова позволить ему сделать это снова.

Она закрыла глаза, и Дэниел практически увидел промелькнувшие на ее лице воспоминания.

– Это была ночь Иванова дня, такая ясная, что можно было целую вечность считать звезды.

– Что случилось? – спокойно спросил он.

Энн моргнула, словно очнувшись ото сна, и заговорила с почти выводившей из себя небрежностью:

– Я узнала, что он предложил руку другой. Назавтра после того дня, как я отдалась ему.

Ярость, растущая в нем, разгоралась все ярче. Дэниел в жизни не ощущал такого гнева и желания убить ради другого. «Неужели это и означает любовь? Когда боль любимой ранит сильнее собственной?»

– Он все равно попытался взять меня, – продолжала она. – Сказал, что я… не помню точных слов, но он заставил меня почувствовать себя шлюхой. Может, я именно такой и была, но…

– Нет! – взорвался Дэниел. Он мог согласиться с тем, что ей следовало быть осмотрительнее, что нужно было быть более благоразумной. Но никогда не позволит Энн думать так о себе.

Он подошел к ней. Опустил руки на ее плечи. Она подняла на него глаза… эти бездонные синие глаза… Он хотел утонуть в них. Навсегда.

– Он воспользовался твоей наивностью. Четвертовать его – самое легкое наказание.

Из горла Энн вырвался испуганный смех.

– О боже, подожди, вот узнаешь конец истории…

Дэниел вскинул брови.