Невеста лорда. Книга 2

Лорда Вильморта, занятого чтением в своих покоях, отвлекали эти завывания и гуляющие по комнате сквозняки. Отвратительная ночь, притом в начале зимы — если верить приметам, крестьянам в этом году придется нелегко. В такие ночи, лютые, вьюжные, даже те, что живут в лесу неохотно покидают свои места, не выходят к людям. Значит, и звать их на разговор бессмысленно — только не в эту ночь, а если погода не переменится, то и не в следующие.

Лорд Вильморт злился. Тексты, прочитанные не одну сотню раз, не открывали для него ничего нового. Он собрал все листы, потемневшие и пожелтевшие от времени, не терпящие теплого света — в черный плоский ящик, проложенный бархатом, копии и собственные заметки — небрежной стопкой рядом.

Он давно мог позволить себе не запирать и не прятать свои бумаги, они были в такой же безопасности в его покоях, как и дне могильников, откуда были извлечены. Встав из-за стола, лорд бросил быстрый взгляд на супружеское ложе, со всех сторон плотно занавешенное балдахином, за которым среди подушек, теплых одеял и ежечасно меняемых грелок покоилась леди Альда.

— Я ненадолго, моя дорогая, — негромко сообщил он, уходя.

Взяв с собой только маленькую феатту, с которой только что читал, Фержингард направился в библиотеку. Он уже давно приучил себя обходиться без огня, когда это возможно, и часто бывало, что разгуливал по замку в ночное время в полной темноте, до полусмерти пугая случайно встреченную прислугу. Пройдя вдоль стены полок в огромном библиотечном зале, лорд безошибочно определил среди сотен томов искомое — толстый фолиант в тяжелом с бронзовыми вставками переплете: «Летописание дома Фержингардов от Хенмунда Благоразумного до Астрейля, сына Ронмуба».

С этой книгой лорда Вильморта связывали самые приятные воспоминания, и он не удержался, чтобы не провести пальцами здоровой руки по шероховатой, начищенной мелом бронзе. Тридцать лет назад с этой книги началось его путешествие в глубины прошлого, к утраченному знанию предков и погребенным под снегом и льдами тайнам.

— Милорд? — сам не зная почему, Фержингард всегда приветствовал своего пленника, входя в камеру. — Я принес вам что-то.

Он положил книгу на колени сидящему у стены человеку и помахал перед его глазами феаттой на тонкой серебряной цепочке.

В ее тусклом голубом свете бледное лицо пленника приобретало совершенно мертвецкий вид.

— Я оставлю вам эту книгу, если мы с вами немного поговорим.

Пленник провел пальцами по выгравированному на бронзе названию фолианта, левой, свободной от цепей рукой, небрежно перелистнул несколько страниц. Свет, исходящий от крошечной феатты, не располагал к комфортному чтению, но вполне позволял различать написанное.