Утром, проснувшись с уже привычным непреходящим чувством усталости, лорд Вильморт первым делом отослал мальчишку, который должен был ему прислуживать, выразив желание одеться самостоятельно и в одиночестве. Чужих прикосновений он не любил, к тому же избегал демонстрировать посторонним знаки на своем теле. Одежду, соответствующую случаю, он выбрал заранее и привез с собой: теплый длиннополый дублет из темно-фиолетового бархата, скупо украшенный серебряной вышивкой, черные бриджи, мягкие кожаные сапоги с пряжками на голенищах — все в меру торжественное, но не новое, чтобы показать, что он переоделся с дороги, но не в самое лучшее.
Закончив одеваться, он критически осмотрел себя при помощи полированного металлического зеркала. Он не часто задумывался о том, каким видят его другие люди. При близком рассмотрении почти неуловимые изменения, коснувшиеся его лица, становились заметны — кожа истончилась и приобрела пергаментно-желтоватый оттенок, черты лица заострились, в то же время как бы обезличивая и сглаживая возраст.
«Я должен это выдержать», — твердо сказал лорд Вильморт своему отражению. День готовил ему тяжкое испытание.
Завтракал лорд Вильморт с комендантом Вилькелля и заодно выслушивал его отчет. В том, что все в полном порядке, лорд не сомневался — комендант крепости прекрасно справлялся со своими обязанностями и заслуживал всякого доверия.
— Что нового в деревне? — спросил лорд. Можно было бы вызвать к себе старосту деревни и расспросить его, но какой смысл, если комендант и так в курсе всего. На самом деле, ничего интересного для лорда Вильморта в деревне произойти не могло, но нужно было вывести разговор в нужное русло.










