0
0И ладно бы только из-за Олега, настойчиво пытавшегося попасть в отделение, чтобы сначала поговорить со мной, а, когда это не получилось, добивавшегося свидания с Настей на правах её отца. Но, когда и здесь ничего не вышло, он как-то резко исчез, и больше я о нём ничего не слышала.
Я решила, что он, наконец, уехал, и можно выдохнуть. Даже подумала, что услуги Яна больше не понадобятся. Однако помощнику Алана пришлось отбиваться от других любопытных, выдававших себя за родственников, медицинских работников и даже представителей администрации города, вдруг проявившей интерес к нашему случаю. Были ли это посланники Олега, или же зашкаливала находчивость журналистов, атаковавшие больницу после поднятой Суржановской шумихи, я не знала, да и, по большому счёту, не хотела знать. Всё, что меня по-настоящему волновало – это здоровье моей дочери.
Только скандальная новость не осталась без внимания общественности. В клинику для лечения Насти начали поступать разные денежные переводы от совершенно незнакомых людей, и общая сумма за всё время уже превысила стоимость Настиной операции. Я оказалась совершенно не готовой к такому повороту, когда Лев Алексеевич сообщил мне об этом.
Поскольку операцию Насте уже сделали, то деньги на неё как бы уже стали не нужны, и на них я не имела никакого права. Однако денежный поток продолжал поступать. Поэтому, посоветовавшись с родителям, Яном (вместо Алана) и Петром Николаевичем, получив от всех одобрение, я просто написала отказ в пользу клиники. Нет, это не безрассудство. Я на себе испытала весь ужас от безысходности, когда ты ничем не можешь помочь своему ребёнку. Моей Насте очень повезло. Так пусть повезёт и какому-нибудь другому ребёнку.
Таким образом у клиники появился небольшой благотворительный счёт помощи, названный «Настёна», средства которого будут использоваться на операции детей, у чьих родителей нет возможности оплатить стоимость услуг.
Авилов только качал головой, когда узнал о таком решении. Это была ещё одна новость, которую, как сообщила мне Майка, тоже показали по центральным новостям.
Я наотрез отказалась участвовать в каких-либо интервью, и вот Льву Алексеевичу пришлось делать официальное заявление, что полученные клиникой средства пошли на операции и реабилитации уже двух детей.
Настя чувствовала себя замечательно, и я замечала, как моей непоседе с каждым днём всё сложнее находиться в одном месте. Моя общительная девочка умудрялась за день заболтать всех медсестёр, Льва Алексеевича, когда тот приходил на обход, и даже неразговорчивого Яна атаковала своими бесконечными расспросами.
Прогнозы её лечения давали самые благоприятные, и это не могло не радовать.
