Мост через огненную реку

– Иди сюда! – говорит генерал. – Читай.

Теперь понятно, почему он кинул на донесение только один взгляд. Там было всего четыре слова. «Прощай! Позаботься об Энтони». И подпись.

Как он хорошо это помнит! А вот что было дальше, не помнит совсем… Они успели проскочить, и теперь армия шла, огрызаясь арьергардными боями, но его это не касалось, он ехал в отступающей колонне. Дорога, повозки, лошади… Сначала он едет верхом, потом сидит в повозке, среди раненых, Мушкет привязан сзади. Какая-то женщина все пристает и пристает: «Что случилось, мальчик? На, попей воды, не плачь, не надо, все пройдет…»

И ведь действительно прошло. Вот только он, генерал Бейсингем, назубок знающий историю всех войн, о той войне знать ничего не хочет. Потому что тогда он узнает, по чьей вине все это произошло. Кто бы ни был виноват – генерал ли, бездарно спланировавший кампанию, или полковник, возомнивший себя командующим, или просто какой-нибудь трус… Он не хочет этого знать, потому что – Энтони это понимает – он и сейчас, спустя почти двадцать лет, попросту его убьет. На войне всякое бывает, но если уж приходится отступать, надо делать это так, чтобы армия не превращалась в бегущее стадо. Потому-то он и носится по полкам, никому до конца не доверяя. Может быть, командующему и не следовало бы, но тут он ничего не может с собой поделать. Он боится, отчаянно боится упустить какую-нибудь мелочь, от которой все рухнет, и армия превратится в стадо. Умом знает, что надо уметь доверять другим – но если бы мы жили только умом…

А вот Гален не проигрывает никогда. И по полкам не мотается – по крайней мере, не столько, сколько Бейсингем.

Потому что все точно знают: если кто-то не выполнит того, что обязан – расстреляет, будь ты хоть генерал, хоть кто… Он всегда выговаривает себе это право, иначе и за дело не берется. Может быть, он и прав, добром с такими, как балийские генералы, нельзя, а силы они боятся. Опасаются. И ненавидят. Как его, должно быть, ненавидят! Интересно, чем все же вызваны сегодняшние откровения? Хочет объясниться? Или совсем невмоготу в заколдованном круге, в который он себя заключил? Бейсингем вспомнил неуверенную улыбку Галена: нет, определенно, если повести дело по-умному то цыган скоро будет есть у него из рук…

…И вот они идут по недоброй земле. Обходя по вечерам лагерь, чего только Бейсингем не наслушался. Услышал штук десять версий того, почему это место проклято. Добрая половина рассказчиков утверждала, что все дело в замках, потому что мейерские братья были поклонниками Хозяина.