Мост через огненную реку

Он снова пытался вспомнить, что ему снилось, и снова помнил лишь одно – как он бесконечно долго сидел на земле, положив голову на пустую скамейку и глядя в пустое белесое небо, в пустую вечность, зная, что всю эту вечность рядом никого не будет. Но он не сдался, он боролся и на следующий день – а ночью боялся спать, ибо, едва закрыв глаза, оказывался все в том же саду. Если бы от этих снов веяло пустотой и страхом, если бы в них ощущалось присутствие Хозяина, он бы справился – но сны были лишь бесконечно грустны и наполнены ощущением трагической потери.

Последний раз он проснулся, когда на ближайшей церкви било четыре часа. Слепой час, когда смерть гуляет по земле, а жизнь отступает, оставляя человека в пустоте. Он лежал, вслушиваясь в темноту. Сил больше не было – никаких. Да что же это такое творится?

«О, Боже! – в отчаянии зашептал Энтони. – Я ведь обещал, и я твой солдат! Зачем ты устроил мне эту пытку? Я сделаю все, что скажешь, только объясни так, чтоб я понял: чего ты от меня хочешь?»

Странно, но он сразу успокоился и заснул, и увидел отчетливый сон, запомнившийся каждой мелочью. Он снова был в саду, сидел, положив голову на колени женщины, та перебирала его волосы, на тонком длинном пальце сиял перстень с изумрудом, перстень его матери, и было в том саду тепло и спокойно. Утром Энтони с тоскливой обреченностью велел приготовить парадное платье. Знак подан, не понять его невозможно, значит, надо выполнять. Он обещал Святому Ульриху и должен держать слово. Кто, спрашивается, дергал тебя за язык, Энтони Бейсингем?!

Впрочем, жизнь Рене и не того еще стоит…

Огромный особняк Монтазьенов был непривычно малолюден. Ворота открыл конюх, он же взял Марион, а дверь Энтони пришлось отворять самому, и внизу его тоже никто не встретил. Здесь явно не ждали гостей – ни сегодня, ни в обозримом будущем. Лишь на площадке второго этажа к нему подошел слуга, судя по виду и возрасту, из младших лакеев.

– Его светлость герцог Монтазьен в отъезде, – неловко поклонившись, сказал тот.

– Герцог мне и не нужен. Я пришел к леди Александре.

– Ее тоже нет, – еще раз поклонившись, ответил слуга. Однако не младшему лакею, не обученному врать знатным гостям, было морочить Энтони голову. По чуть дрогнувшему голосу, по легкой заминке он понял, что Сана дома. Да и куда ей идти? Просто она не хочет никого видеть, или не хочет видеть его… Впрочем, какая разница! Разве у него есть выбор?

– Вот что, дражайший, – негромко сказал Бейсингем, – ты врешь. Госпожа Монтазьен дома, и я все равно ее увижу. Поэтому выбирай одно из двух. Либо я сейчас стану осматривать комнату за комнатой и в конце концов ее отыщу, либо мы сбережем время: я даю тебе полфунта, а ты мне говоришь, где ее найти.