Мост через огненную реку

Гален поднял глаза и посмотрел на Энтони – долго, внимательно и удивленно.

– Я не суеверен, – усмехнулся Бейсингем. – Но не могу сказать того же о наших солдатах. Для них это будет не слишком приятная прогулка. А на следующий день после того как они поймут, куда мы идем, думаю, такое же настроение будет и у балийцев. Так что еще раз говорю: я бы предпочел подкову. Но сие, увы…

– Вот именно! – помрачнел Гален. – Это зависит не от нас.

По дорогам вдоль Саны гоняли скот, и они были широкими и удобными. Гален с балийцами направился приречной летней тропой, проходившей по заливным лугам низкого берега, а Бейсингем пошел по зимнему тракту, отстоявшему от реки на восемь миль. Вдоль него располагалось множество городков и деревень, так что можно было ночевать под крышей, чего не скажешь о союзниках, которым приходилось довольствоваться палатками и кострами. На топких заливных лугах даже деревень не было.

Через восемьдесят миль луговой берег повышался. Там-то и располагался замок Саутон, форпост ордена, первый из мейерских замков на их пути. В городишке близ поворота на Саутон Бейсингема застало письмо Галена – союзник извещал, что намерен остановиться в замке на дневку. Энтони вспомнил жадное детское любопытство цыгана и усмехнулся: как будто бы могло случиться иначе!

Сам он совершенно не интересовался замками: этот род строений надоел лорду, выросшему в родовом гнезде, еще в детстве. Однако в том же городишке их ждали еще и двое офицеров союзного штаба. Оказалось, что у генерала Шармийона, командующего балийской артиллерией, три дня назад был день рождения. Союзники собирались устроить пирушку и послали гонцов за вином и закусками, а также с поручением пригласить Бейсингема и его штаб. Энтони приказал своим тоже остановиться на дневку, намереваясь поехать в замок и попраздновать от души.

Дневка – это отдых разве что для лошадей, для всех остальных это день, в который надо переделать все накопившиеся дела. Нельзя сказать, чтобы Бейсингем и его офицеры выехали рано. Впрочем, у балийцев царила та же самая суета, и все были заняты тысячей надоедливых мелочей – за исключением командующего, который заявил, что сегодня он отдыхает, и пусть хоть солнце остановится. Означенное светило уже склонилось к зубцам крепостной стены, когда во дворе замка собрались штабные офицеры обеих армий и некоторые из полковых командиров.

Насколько Энтони знал историю края, Саутон был самым древним из орденских замков. Братья построили его в обжитых местах, еще когда орден не удалился от мира. Здесь уже лет триста никто не жил, и лишь упорные суеверия помешали местным жителям разобрать все по камешку.