Мост через огненную реку

Он не мог повернуть головы, но все-таки сумел закрыть глаза. А потом отец заговорил так, как говорил, когда учил его ездить верхом, очень спокойно: «Правый шенкель, левый повод! Давай. Я тебе помогу». Теодор до того раз десять пытался коня повернуть – ничего не получалось, а теперь попробовал – и все вышло. И тут снова голос: «Запомни: никогда не смотри на него». Ну, а потом уже и вы подоспели. Так вот: Теодору показалось, что за всей этой публикой во дворце стоит та же сила. Не зря ему огонь свечей виделся темным.

– И он, зная все это, сунулся в Аркенайн! – хрипло прошептал Энтони. – За мной, дураком…

– Нет, милорд, не за вами, – вздохнула герцогиня, – или не только за вами. Даже если бы вы бежали, он все равно поехал бы. Тут есть еще другая причина. Я о ней догадываюсь, но раз Теодор не говорил, в чем дело, то и я не стану… Однако видно было, что ему это очень важно…

Бейсингем промолчал. Он тоже догадывался… нет, он знал эту причину. Надо же быть таким лопоухим щенком… Взрослый человек, генерал, лучший военачальник в мире, и как тринадцатилетний мальчишка! Боже мой! Терри!

Эстер и юный герцог молчали. Энтони поднял голову. На улице светало.

– Спасибо вам, Алан, – тихо проговорил он. – Мне пора идти. Полк выступает на рассвете. Мы должны успеть в Аркенайн к тринадцатому.

– Пойдемте, милорд, – мальчик встал, и Энтони вдруг заметил, что он, в отличие от матери, одет не в домашнее, а в дорожное платье.

– А вы-то куда собрались? – удивился он.

– Как – куда? – Алан взглянул на Бейсингема ясными, непонимающими глазами. – Я еду с вами. Неужели вы могли предположить что-то иное?

От дома Баррио до казарм кавалерийского полка они добрались за четверть часа. Это был его полк. Бейсингем командовал им, будучи полковником, а став генералом, держал около себя и водил в бой при каждом удобном случае. Кавалеристы были уже готовы к выступлению: кони оседланы, вьюки увязаны, во дворе горели костры и кашевары заканчивали раздавать завтрак. Энтони и Алан подсели к ближайшему костру, взяли по миске с кашей.

– Нам с вами трудно придется, – сказал Бейсингем. – Я с ног валюсь от усталости, вы непривычны к долгим переходам, а повозок, чтобы отдохнуть на ходу, у нас нет. Алан, если устанете, не вздумайте проявлять героизм, скажите мне, и я посажу вас на седло к кому-нибудь из кавалеристов. Обещаете?

– Разумеется, милорд, – кивнул мальчик. – Я ведь еду в Аркенайн по делу и не хочу, чтобы меня доставили туда в виде вьюка.

Энтони не стал интересоваться, какие дела у юного герцога в колдовском замке. Тем более что увидел, как от ворот к ним идет Максимилиан.

– Возьмите, – настоятель протянул небольшой футляр для писем.

Бейсингем развернул бумагу.