1
0– Я должен жениться на Бетти, стать королем и волей монарха перебить всю эту публику… если меня не прибьют раньше.
– Это было бы неплохо, Энтони, – вздохнула Эстер. – Разумеется, не второе, а первое. Давайте, за неимением лучшего плана, на этом и остановимся…
…Когда они уже собирались выходить из библиотеки, Энтони внезапно хлопнул себя по лбу.
– Да, Алан! Я все время забываю вам сказать… В Аркенайне мы видели еще одну странную штуку…
И он рассказал про древнюю печь и символы на ее двери.
– Нет, – задумался мальчик, глядя на сделанный Энтони рисунок. – Понятия не имею… Никогда ни о чем подобном не слышал. Но я постараюсь что-нибудь узнать, милорд…
Однако неделя шла за неделей, но Алан так и не возвращался к этой теме. То ли забыл, то ли ему ничего не удавалось выяснить…
…Выходило, что голос и вправду знал что-то такое, чего не знал Энтони. Это не сходилось с его представлением о безумии, даже о безумии, сдобренном магией. Но, в конце концов, что ему известно о том и о другом?
«Разве есть в этой стране кто-либо, более достойный короны? – спрашивал голос. – И тебя еще надо уговаривать…»
– Не надо. У меня самый лучший на свете выбор – корона или жизнь, – усмехнулся Энтони.
«Нет, почему же… Сделаешь свое дело, и можешь идти куда угодно. Хоть в Оверхилл, хоть к антиподам. Найдется, кому воспитать ребенка, да и трон, думаю, недолго останется пустым. Только прошу, заранее предупреди их, чтобы они сумели вовремя позаботиться о другом муже для королевы».
– И кто это будет? – поинтересовался Энтони.
«Какое тебе дело? – холодно осведомился голос. – Тебя это не должно волновать».
– Знаешь, это все же моя страна!
«Уже не твоя… Дезертир не задает вопросов».
– А я что, дезертир? – обиделся Энтони. «Значит, согласен?»
– Согласен, согласен! – Бейсингем едва не закричал вслух. – А теперь будь так любезен, отвяжись, дай мне поспать…
«Тогда я сообщу Монтазьену», – произнес голос и замолк.
Все же в безумии Бейсингема было что-то материальное. На следующий день герцог Монтазьен, встретившись с Энтони в тронном зале, подошел к нему.
– Я рад, что вы с нами, – сказал он и улыбнулся.
А время между тем шло. Прошел март, начался апрель, деревья оделись зеленым пухом. Энтони привык к своему положению, смирился с тем, что ему предстоит, и даже начал находить определенное удовольствие в мыслях о короне. Если вдуматься – все было не так уж и плохо, особенно по сравнению с прошлой осенью.
Он возвращался с верховой прогулки – после памятного разговора с Монтазьеном для него раскрылись также и городские ворота, – в превосходном настроении, как и вообще в последние дни. У входа в покои его перехватил слуга:
Сана Монтазьен явилась, как всегда, неожиданно. Она сидела в кресле, перелистывая роман.
