Мост через огненную реку

А ведь раньше стоило лишь мимоходом поинтересоваться чем-то, относящимся к внешности – одеждой, драгоценностями, умением танцевать, – и оставалось только слушать, да так, что слова не вставишь. А сейчас он, едва проронив несколько слов, замолчал, лишь смотрел теперь не в окно, поскольку это было бы невежливо, а на руки Эстер, орудовавшие кочергой.

– Не спешите вставать, – сказала, выпрямляясь, герцогиня, хотя Энтони явно не думал подниматься. – Сейчас принесут завтрак, позавтракаете в постели.

Через несколько минут в приоткрывшуюся дверь протиснулась Барбара с подносом. Служанка помогла Бейсингему утвердить поднос на коленях и удалилась. Красавчик есть не торопился, взял двумя пальцами вареное яйцо и поворачивал, любуясь его формой и игрой света на белой скорлупе. Эстер ждала от него очередной философской сентенции, но Бейсингем заговорил о другом.

– Вы тоже странный гибрид, сударыня, – заметил он как бы между делом, не отрывая глаз от яйца. – Герцогиня, которая сама подкладывает дрова в камин. Может быть, вы и одеваться гостям помогаете?

«Уже хамит. Скоро он опомнился, – фыркнула про себя герцогиня, быстро взглянула на Бейсингема и содрогнулась: глаза у того были совершенно пустыми. – Хотя, пожалуй, не хамит, нет. Это то, что ему обязательно надо знать! Барбара тоже молодец, яйцо ему притащила, как жениху на свадьбе, додумалась, корова!»

– Не дождетесь. – Она снова ткнула в камин кочергой, хотя в этом и не было необходимости. Энтони, занятый едой, молчал, Эстер тоже не спешила продолжать, и лишь закончив мучить дрова, изрекла: – Ни одевать, ни раздевать вас я не собираюсь. На мой вкус, вы слишком сладкий. Как клубничный ликер.

– Какой ужас! – Бейсингем смаковал кофе и оттого говорил сквозь зубы. Съел он всего ничего, едва справился с одним яйцом и кусочком хлеба. Да что его там, в тюрьме, совсем есть отучили? – Может быть, хотя бы ориньянское?

– Может быть. Но я люблю шато с полынью. Так что вы не в моем вкусе окончательно и бесповоротно.

– Что ж, это упрощает дело. Тем более что вы даже не пытаетесь разглядеть под этой рубашкой мои прелести. Это бы меня смутило, я ведь полностью в вашей власти. Отвратительное, кстати, ощущение – спать в рубашке. Сочувствую вашим сыновьям.

– Хорошо, – кивнула Эстер. – Будем считать, что этот вопрос мы выяснили: одеваться вы будете сами. А теперь о деле. Поскольку, как вы изволили заметить, милорд, вы полностью в моей власти, я взяла на себя смелость распорядиться вашей одеждой и велела ее сжечь. Но я намерена компенсировать эту потерю. Кстати, в кармане была монета. Пенни – не ваш стиль. Может быть, это талисман?

– Благодарю, – Бейсингем взял монетку, припоминая. – Да, пожалуй, талисман.