Лейтенант третьего флота

Их скафандры зафиксировали положение «убитого». Что касается Аури, то у него осталось «половина попадания».

— Номис на связи! Я уложил одного! Больше целей на крыше не наблюдаю.

— Держите крышу под прицелом! Дрю! Ленг! Зачистить здание!

— Хисп на связи! У меня половина попадания!

— Адмирал! Сканируй местность. Хисп! Берем Эшли и Крота и в здание! — Устало скомандовал Аури.

— Внимание! Всем курсантам! — Раздался голос майора. — Операция завершена! Победила группа зеленых!

— Ну, что граждане приматы? Желаете узнать свои бока? — Инструктор Чак начал разбор операции.

Настроение у большинства курсантов было плохим. Ещё бы, более половины курса провалили задание, что неизменно фиксировалось в личных делах! Конечно за одно поражение санкций не предусматривалось, но несколько провалов могли подпортить результирующие оценки, особенно для командиров неудачников! Тем более, что у каждого курсанта был личный счёт, на который зачисляются очки побед и вычитаются очки поражений.

И если к концу года этот счёт будет менее тридцати очков, то курсанту грозило отчисление!

Из оставшейся половины, треть курсантов были «убиты», что нивелировало достижения их отряда. В космофлоте Федерации практиковался подход, когда-то озвученный командующим флотом центрального сектора: «Хоть сдохни, а выживи!». Поэтому «убитым» очки не начисляли. И совершенно уничтоженным чувствовал себя Сенатор.

Во первых, за неподчинение командиру он получил выговор лично от начальника училища.

Нет, Старик, которого, кстати, видели только избранные курсанты, да и то при выпуске, не вызывал его к себе. Но позорную грамоту с личной подписью прислал! И согласно этой грамоте Сенатор потерял звание сержанта, лишился всех заработанных очков и был официально уведомлен, что следующий подобный проступок приведёт к его отчислению.

Во вторых, его, супер курсанта, лучшего из лучших, «убили» целых ЧЕТЫРЕ раза! В истории острова случалось, что курсанты получали попаданий больше, чем «уровень жизни», так как, порой, неопытные бойцы увлекались и выпускали в соперника всю обойму, но чтобы превышение было таким большим, да ещё и так красочно обставленным! Это было впервые!

А в третьих, Сенатор считал виноватым в своих неудачах не себя любимого, а безродного плебея, волей случая назначенного ему в командиры.

И это жгло его изнутри гораздо больше, чем первые два факта.