Она изображала полную растерянность и клялась, что Морван по телефону был относительно спокоен. Комедия продолжалась.
Со своей стороны, Лоик задумал иное: он решил провести собственное расследование убийства Монтефиори. Он был не в лучшей форме, чтобы проверить факты и установить времяпрепровождение Кондотьера в последние дни перед смертью, но он прекрасно говорил по-итальянски. Перерыть личные бумаги жестянщика. Установить список его встреч. Выявить конголезцев, отдыхающих во Флоренции, – быть того не может, чтобы итальянец или француз «нормального цвета», даже профессиональный убийца, взялся за циркулярную пилу.
– Помнишь, как ты в последний раз приезжал сюда?
София. И даже не постучала. Он не обернулся, но вспомнил тот ужин, когда он, в полной отключке, стал разглагольствовать о том, что чем женщина красивее, тем менее она приспособлена для работы, – чистая провокация, нацеленная на сестер Софии, которые продолжали дело отца. На другом конце стола София улыбалась.
– Еще бы я не помнил! В тот день я побил все свои рекорды.
Она встала рядом с ним лицом к окну и посмотрела на слуг, раскладывающих приборы под ветвями.
От их страсти в Нью-Йорке у него осталось единственное ощущение: как же быстро летит время. Когда они были вместе, секунды неслись, как дорожная разметка под колесами мчащегося автомобиля.
– Сколько дней? – внезапно спросила она.
Лоик, укрывшись за темными стеклами очков, вздрогнул:
– О чем ты говоришь?
– Сколько уже дней, как ты бросил?
Он ожидал, что она расхохочется, но она только спросила, не отводя глаз от террас:
– Тебе что-нибудь нужно?
– Только не твоя помощь.
Как выследить кого-то, когда за тобой самим следят?
Прежде чем приступить к шпионской миссии, Гаэль перерыла весь Интернет на предмет Каца.










