7
0– Месье Морван! У меня почта для вашего брата!
Консьержка остановила его, когда он отпирал стеклянную дверь вестибюля. Лоик взял конверты, поблагодарив ее улыбкой. Женщина без возраста тут же поинтересовалась, как дела у Эрвана, но он сбежал от нее по лестницам, пробормотав несколько слов.
В разгромленной квартире он так тогда ни к чему и не прикоснулся. Только расспросил сторожиху, которая ничего не видела и не слышала, двинулся прямиком на паркинг забрать тетради и документы, а потом вернулся к себе вместе со своей добычей.
Теперь ему предстояло расставить все по местам – то есть придать жилищу вид продезинфицированного холодильника, который так нравился Эрвану.
Первый круг: собрать все, что нельзя починить. Так он наполнил пять мешков, причем два из них строительным мусором. Эрвану придется купить новую кухню и ванну. Второй круг: рассортировать одежду и относительно целое белье, сложить все в углу. Те, кто здесь рылся, взрезали подушки, распотрошили кровать, искорежили мебель, разнесли телевизор – он сгреб все это к входной двери и вытащил матрас на площадку.
Чтобы избавиться от гипсовой пыли, он арендовал строительный пылесос. Расчистив квартиру, он прикинул дальнейший план действий. Теперь предстояло самое сложное – ремонт. Устрашающая перспектива для него, не вбившего за всю жизнь ни одного гвоздя.
Он попытался разместить паркетные плашки на балках. Впустую. Навесить двери обратно на петли. Нулевой результат. Чисто символически попробовал прикрепить отодранные карнизы, чтобы повесить сорванные шторы.
После двух часов бесполезных усилий он сдался. Придется вызывать профессионалов. А что до усилий физических, не грех ему снова заняться гимнастикой и бегом.
По крайней мере, сегодня он пролил несколько литров пота и на протяжении трех часов не думал ни о чем, кроме тяжести дверных рам, шпаклевки и номеров шурупов. Настала ночь. Он хотел зажечь свет, но ни одна лампочка не горела, кроме как в ванной: если распахнуть настежь дверь, луч осветит гостиную до самой кухни.
Лоик вернулся к входной двери, порылся в одном из мусорных мешков, извлек кастрюлю без ручки и несколько щепоток чая с пряностями, который он дарил всем членам семьи.
Внезапно эта одинокая церемония вызвала у него спазм в желудке: не много у него осталось тех, кому подарить чай из Шангри-Ла и носки, подбитые мехом яка. Больше не с кем ни поругаться, ни помириться.
