Конго Реквием

Гаэль внимательней пригляделась к собеседнице. Обладательница пышной и блестящей черной шевелюры, без сомнения крашеной, она выставляла ее напоказ, как нувориш – пачку бабок в кабаке, кичась заодно и чрезмерным загаром, с неизбежностью навевающим мысли о Лазурном Береге и праздности с золотым обрезом. Что до ее азиатских корней, они сводились к черной подводке глаз, поднимающейся к вискам.

– А по жизни чем занимаешься?

Гаэль задала вопрос, чтобы не говорить о себе, – у нее даже не было сил отбрить соседку, что с ее характером свидетельствовало о крайней слабости.

Она даже не стала слушать продолжение. Та произнесла это слово, как сказала бы «в колбасном бизнесе». Она, конечно же, была уверена, что Ле Корбюзье – это коньяк, музыка началась с «Битлз» и закончилась Шакирой, живопись – это финансовая инвестиция, а Пазолини – название блюда итальянской кухни. «В искусстве…»

Гаэль чувствовала себя совершенно потерянной. Ее собственная карьера летела в тартарары – на самом деле она там пребывала уже давно. У нее не было никаких перспектив и даже сил искать клиентов на час, чтобы обеспечить себя карманными деньгами.

И при этом – ни дружка, ни подруги.

Она была одна. Одна со своими костями. Со своим голодом. Со своими воспоминаниями.

– Чем ты еще занимаешься по жизни, кроме этого?

Мозги конголезца, разбрызганные по потолку. Последние слова Эрика Каца в туннеле. Кровь Крипо, стекающая на рукав, когда она воткнула ему лезвие в горло. Листва платанов, когда она выбросилась с третьего этажа…

Когда Паскаль Виар открыл дверь своего кабинета, на пороге с пушкой в руке стоял Эрван.

– Ты пришел пригласить меня на ужин?

– Тебе все неймется? Ты…

Эрван врезал ему по щеке, не выпуская пистолета, потом ногой захлопнул за собой дверь.

Виар отлетел к письменному столу. Пока он поднимался, его уже обезоружили. Из носа у него шла кровь. С синяком на другой скуле (от чайника) образ антиглобалиста обрел должную законченность.

– Пикнешь, дернешься, придумаешь что еще – и получишь пулю.

– Ты что, больной? Ты хоть соображаешь, где мы находимся?

– В пасти волка, – усмехнулся Эрван, хватая его за лацканы пиджака и толкая в кресло. Он немного переигрывал, изображая из себя невменяемого, чтобы заставить эту сволочь выложить все.

 – Ты меня уже неплохо отымел со своими россказнями про террористов. Так что теперь ты мне расскажешь все, что знаешь про Жан-Луи Ласея, спецбольницу Шарко, Изабель Барер, Филиппа Усено. А главное, не пори всякую чушь: я уже схавал свою порцию с утра пораньше.

– Твоя карьера закончена, козел, – прошипел Виар, хватая листок бумаги, чтобы остановить кровь.

– Какая еще карьера? Сначала постараемся сделать нашу работу. Я тебя слушаю.

– Не понимаю, о чем ты.