Конго Реквием

Прежний Эрван, наверно, заплакал бы, стал молиться или попытался бы собраться с духом, но этот на автопилоте просто схватил металлические штифты и молоток, оставленные Чепиком, задаваясь единственным вопросом: хватит ли там, чтобы починить ящик?

Теперь предстояло подмазать нужных людей, подписать бумаги, потом поместить груз в багажное отделение. И наконец, он окажется в самолете. Когда Мумбанза узнает, что Эрван все еще жив, лучше бы пребывать вне досягаемости для выстрела.

Но самое тяжелое впереди – сообщить остальным.

Ей, и только ей одной позвонил Эрван. Гаэль была бы почти польщена таким вниманием (значит, она самая сильная), если бы это не означало, что именно ей и придется говорить с Мэгги.

Грегуар Морван умер… Во время телефонного разговора она не смогла соразмерить весь масштаб землетрясения. Эрван свел информацию к минимуму: их отец убит во время перестрелки в конголезских джунглях. Ни одного слова больше. У Гаэль будет время вытрясти все из брата, когда он вернется. Между прочим, новость была не такой уж неожиданной. С самого начала эта поездка в Катангу казалась перебором.

Какой конец… Она часто мечтала об этом и всегда думала, что они отпразднуют его в семейном кругу.

Ничего подобного. Шок был под стать самому Старику. Он всю жизнь наводил на них ужас. А теперь и его смерть ударила по ним.

Гаэль позвонила Лоику, и они вместе отправились сообщить новость Мэгги. Позже к ним присоединилась София на авеню Мессины. И теперь они молча сидели кружком в просторной гостиной, как группа раскаявшихся пьянчуг на собрании анонимных алкоголиков.

Настоящее бдение у гроба, с той разницей, что гроба не было.

Гаэль невольно подумала, что сегодня воскресенье и традиция, некоторым образом, соблюдена.

Обедам, которые упорно устраивала их мать, несмотря на побои, ссоры, утробную ненависть, сегодня пришел конец в этой самой гостиной, где никто не осмелился зажечь свет. В растерянности, словно оглушенный известием, каждый перебирал воспоминания и свои грядущие перспективы.

Грегуар Морван был полным дерьмом. Но он также служил семейной опорой, стволом сожженного молнией дерева. Он выполнял роль ментора для старшего сына, защитника для младшего и… Гаэль не могла сказать, кем же он был для нее.

Он пытался воспитывать ее, помогать, оберегать. Крах по всем направлениям, но его власть в результате вылепила ее – от противного. Она сформировала себя, отталкиваясь от него – его советов, желаний, надежд.

Она была той голубкой Канта, которая «рассекает воздух, ощущая его сопротивление, и воображает, что в пустом пространстве лететь было бы легче», – а на самом деле все наоборот – только сопротивление ветра поддерживает птицу и позволяет ей парить. Гаэль всегда боролась с отцом, и это сражение позволяло ей жить.