10
0Я унаследовала его кабинет в клинике Стенли, но с ним самим никогда не сталкивалась. Кати ему не доверяла. Говорила, что он опасный тип, что он манипулирует Грегуаром, что он держит Лонтано в своих руках…
– Может, она надеялась, что вылечит его сама?
– Для этого она находилась в самой безнадежной ситуации.
– В некотором смысле она и была его болезнью.
– Вам знакома история вашего отца?
– О какой истории вы говорите?
– О его рождении, детстве, его происхождении.
Он хотел было ответить утвердительно, но осознал, что ему известны только отдельные фрагменты: сирота, родившийся в Кот-д’Арморе, отец, моряк-рыболов, погиб в кораблекрушении, мать умерла от туберкулеза через три года после его рождения, в 1948-м.
– Отец всегда очень сдержанно рассказывал о первых годах своей жизни. Он…
Она поднялась и порылась в металлическом шкафу, набитом пыльными бумагами и трухлявыми папками.
– Не будем терять время: всё здесь. Де Пернек заказал из Франции полные сведения о вашем отце.
Эрван не мог оторвать глаза от папки: ее появление граничило с чудом. В глубине души он всегда боялся, что этого документа больше не существует.
– У меня нет времени сейчас все это прочесть, – пролепетал он.
– Возьмите ее. В конце концов, это же ваша семья.
Он положил дрожащую руку на обложку. Ящик Пандоры.
Сестра Хильдегарда так больше и не садилась.
– А теперь оставьте меня. – Она нарисовала пальцем в воздухе крест. – Слышите тишину? Бал закончен. Сейчас они нахлынут.
– А кто их лечит на том берегу?
– Представления не имею.
– Какая-нибудь неправительственная организация?
Ее губы искривила презрительная гримаса, открыв идеальные зубы. С некоторым опозданием он осознал, что ее лицо было когда-то изумительным. Нордический манекен, светловолосый, крепкий, холодный. Внешность Лени Рифеншталь того времени, когда та была самой красивой женщиной Германии и официальным кинорежиссером нацистов.
– Здесь больше нет ни неправительственных организаций, ни вообще какой-либо помощи. Сейчас, когда я с вами разговариваю, мы двое – единственные белые на тысячу километров вокруг.
Это замечание напомнило ему о его собственном положении. Куда он направится, переступив через этот порог? Он подумал об отце – сестра Хильдегарда не знала, что в округе имеется еще один европеец, – но тут же отбросил мысль позвонить ему и позвать на помощь.
