10
0Все вглядывались в даль, где, в самой дальней оконечности реки, заметили вспышки света на черном фоне, контрапунктом к раскатам. Расстояние скрывало детали, но речь шла об одном и том же явлении. Не гроза. Минометы тутси. А может, это регулярная армия решила, что не станет уходить не простившись.
В качестве подтверждения откуда-то донеслось стрекотание – короткие очереди, сухие и мерные, – бесперебойно работающая смерть. Общий переполох, кто упал ничком на палубу, кто бросился прятаться в редких укрытиях.
Эрван не сдвинулся с места: он уже понял, что стрельба идет далеко – как минимум в нескольких километрах.
– Кто атакует? – спросил он бесстрастно.
– Откуда мне знать, но про Лонтано можешь рррреально забыть.
– Твой брат предупреждал: ты действительно заноза в заднице.
– Не надо так со мной разговаривать.
– А как ты могла мне такое устроить? Я что, неясно выразилась?
После своей эскапады на кладбище Гаэль позвонила Одри. Приняли ее без рукоплесканий. Первым делом сыщица связалась с Карлом и Ортизом – из корпоративной солидарности, – а потом вызвала Гаэль на встречу в ресторанчике «Приют дальнобойщика», рядом с управлением, якобы позавтракать.
Гаэль пережидала грозу. Главным для нее было узнать результаты первого поиска в полицейской картотеке – пока она добиралась до Нового моста, у Одри было время сделать запросы на Филиппа Усено.
– Нечто прямо обратное Кацу, – наконец заявила та, открывая ноутбук.
– Психиатрия и нейробиология.
Гаэль взяла еще один круассан. Она ощущала себя в шкуре любителя дальних прогулок, который покрыл двадцать километров до завтрака.
– Как называлась его клиника?
– «Фельятинки». Знакомо?
– Я там лежала недолго, в сентябре.
Обе замолчали. Случайность? Тайная связь? Единственное, о чем вспомнила Гаэль: отец тоже когда-то там лежал.
– От чего он умер? – снова заговорила она.
– Несчастный случай на дороге. Разбился вместе со своими двумя детьми на каникулах в Греции.
– Просто позвонила в Шату.
– У тебя есть фотография?
Одри развернула экран своего ноутбука: крупная квадратная голова, пронзительный взгляд, открытая улыбка. Ничего общего с Эриком Кацем, утонченным и двусмысленным. Не вдаваясь в психологию поведения, можно было сразу сказать, что эти двое мужчин совершенно несочетаемы. Теория любовников не выдерживала никакой критики.
