Комната страха

 – И с какой стати ты вдруг нас за его команду принял? Никогда не слышал, чтобы таксидермисты в команды сбивались.

– Чего? Я вам не про таксистов толкую. Я про этого, который чучела кроит. Ликостратов его фамилия. Крутого из себя строит. Лишнего не базарит, бабками сорит, тачки у него… Только все это понты. Я все равно его достану, никуда он от меня не денется.

– Опять ты за свое, Паша! – перебил его Крячко. – Ты толком объясни, чем тебе Ликостратов не угодил. Кстати, таксидермист по-научному – это и есть тот, кто чучела делает, а вовсе не баранку крутит. Это тебе для общего образования.

– Чем не угодил? А вот как вы рассудите? Я этому жлобу три месяца назад тушу привез – вот пацаны подтвердят. Лося! Красавец! Рога – во! Договорились, он мне башку оформит, чтобы на стенку дома повесить. Я ему аванс отстегнул неслабый. И что? Первый раз к нему по-хорошему приехал – не готово. Приехал еще раз. В отъезде. Звоню – завтраками кормит. Работы, говорит, много срочной. А моя работа, значит, несрочная? Я предупредил, что через два дня зайду – чтобы все было. Через два дня – опять в отъезде. На звонки вообще перестал отвечать. Я так понял, что решил он меня кинуть по-наглому. Тогда я сам не поехал – послал своего пацана, Мамая. У нас где Мамай прошел, – ухмыльнулся он, – там еврею делать нечего. Я, между прочим, еврей по батиной линии. Давно бы в Израиль свалил, но там таких не принимают, да и с языками у меня беда. А он упорный – Мамай. Копейку задолжаешь, так он из тебя ее вместе с душой вытрясет.

В этом месте Гуров многозначительно посмотрел на Крячко, но перебивать Липецкого не стал.

– Короче, поехал Мамай, – продолжал Паша, – и не вернулся. А вы говорите, откуда команда! Чтобы с Мамаем разобраться, команда нужна. Ну, мы подождали день и поехали. Мамая освобождать, и вообще… Злые были до упора, сами понимаете. Не осознавали, что делаем. А тут вы подвернулись. Кто же знал?

– Ты водкой так же торгуешь – не осознавая? – спросил Гуров. – Ладно, вставай – я тебе кое-что покажу, Паша Липецкий!

Крячко помог Паше подняться на ноги, и тот, недоверчиво поглядывая на Гурова, побрел за ним в гараж. Крячко никуда не пошел – счел нужным присмотреть за оставшимся воинством, да и нога у него разболелась не на шутку. Но ругал он в основном себя – можно было разобраться с этими недотепами и поумнее, без кулачного боя, все-таки не мальчик уже.

Между тем Гуров ввел Пашу под своды гаража и молча указал на застывшее возле машины тело. Липецкий несколько секунд безо всякого выражения смотрел на труп, а потом вдруг резко побледнел и испустил длиннющую матерную тираду.

– Ну ничего себе! – потрясенно пробормотал он затем. – Он что, в натуре, мертвый? Как же это, а?

– Так вы подтверждаете, что убитый вам знаком? – спросил Гуров.