Комната страха

Вместо процедур я запросто мог получить пулю! И это, можно сказать, в центре Москвы! Когда такое было возможно? Даже в самые тяжелые годы…

– Сейчас тоже не самое спокойное время, – примирительно сказал Гуров. – Но давайте не будем спорить. Наша главная забота сейчас – найти преступника, и вы должны нам помочь. Присаживайтесь, пожалуйста, и расскажите о том, что произошло девятого сентября в центре «Квант». Ведь вы там были?

– Разумеется! – грозно сказал Бунчуков, усаживаясь на стул и с вызовом глядя на Гурова. – Я человек в возрасте, организм уже не тот, одолевают болячки – вот знакомые и порекомендовали мне чудесного доктора. Можете мне поверить, это был настоящий волшебник, талант! Тот, кто посмел поднять руку на такого человека, достоин самой страшной казни. Жаль, что у нас в стране не практикуется четвертование – это у многих поумерило бы пыл… Ведь этот негодяй не просто человека убил – он косвенно и во всех нас попал, в больных и страждущих. Он лишил нас надежды, понимаете?

– Да, это печально, – наклонил голову Гуров. – Искренне сочувствую и во многом с вами согласен. За исключением четвертования. Это все-таки варварство, согласитесь! Наша задача не запугать, а восстановить справедливость. Поверьте, неотвратимость наказания производит гораздо больший эффект, чем самая жестокая казнь.

– Ну, это вы так думаете, – буркнул отставник. – А у меня свое мнение, и я от него не отступлюсь. Преступников нужно вешать – публично и прямо на улицах. Вот тогда у нас наступит порядок, а милиция перестанет спать.

– Уверяю вас, милиционеры спят не больше, чем другие граждане, – терпеливо объяснил Гуров. – А порой даже меньше. Наверное, на этот счет у вас тоже особое мнение, но мне все-таки хотелось бы поговорить о том, что произошло в центре «Квант» в понедельник вечером…

– А что там произошло? Произошло кровавое, циничное убийство. Беспрецедентное преступление, бросающее вызов всему обществу… – сердито начал старик.

– Да, это мы знаем. Хотелось бы выяснить, что предшествовало этому преступлению, – сказал Гуров.

Отставник неожиданно задумался, а потом сказал с некоторым удивлением:

– А ничего на первый взгляд не предшествовало. Все было как обычно. Владимир Николаевич вел прием. Народу, правда, в этот день было многовато. Пришлось ему задержаться, бедолаге. Считай, часов до восьми, а может, и дольше. Я вообще-то в этот день последним был по записи, но получился предпоследним, потому что одна молодая женщина уступила мне свою очередь.

– Молодая женщина уступила вам очередь? – насторожился Гуров.

– Именно, – подтвердил старик. – Есть еще среди молодежи те, у кого совесть не окончательно улетучилась.