Комната страха

 – Жизни Гладилина угрожает опасность, о чем им и сделано собственноручное заявление… Что-то подобное мы и предполагали. Весь вопрос в том, не опоздали ли мы со своими предположениями? Гладилина нет на работе, и, кроме Малюгина, никто его в эти дни не видел. Небритый преподаватель университета – это настораживает. Мне кажется, пора просить разрешения на досмотр его жилища. Боюсь, как бы не случилось худшего.

– Хочешь сказать, что он тоже получил пулю из пистолета «вальтер ПП»? – деловито поинтересовался Крячко. – Дело в том, что экспертиза совершенно однозначно подтвердила тот факт, что и в байкеров, и в младшего Гладилина стреляли из одного и того же пистолета. Кто-то открыл сезон охоты. Вот только ружьишко забыл зарегистрировать. Ствол этот ни по каким нашим сводкам до сих пор не проходил.

– Зато теперь проходит, – буркнул Гуров. – А больше ничего эксперты не сообщали?

– Было и еще кое-что, – кивнул Крячко. – Наши спецы по компьютерам просили тебя немедленно к ним заглянуть. Им удалось восстановить график приема клиентов в центре «Квант» на минувший понедельник, и у них есть теперь фамилии людей, которые предположительно могли видеть убийцу.

Сказать, что Сергей Николаевич Гладилин был расстроен, было бы слишком слабо. Он был опустошен и раздавлен. Впервые в жизни он столкнулся с чем-то выходящим за рамки понимания, с чем-то неодолимым и пугающим, как кошмарный сон. Вдобавок представитель власти практически отказал ему в поддержке, а тут еще родной братец повел себя как последняя скотина. Конечно, он и раньше не отличался высокими моральными качествами, но так беспардонно повести себя в тот момент, когда Сергей Николаевич, смирив гордыню, просил о помощи, мог только совершенно безнравственный тип. Тем более что, как подозревал Сергей Николаевич, все его страдания возникли из единственного недоразумения – кто-то спутал его с младшим братом.

Сергей Николаевич сел в «Жигули» и, машинально выстукивая пальцами на рулевом колесе какой-то погребальный ритм, мрачно уставился на темные окна центра «Квант». В душе у него росло совершенно бессмысленное, но жгучее желание взорвать этот шарлатанский офис. Все, что имело связь с именем брата, вызывало у него сейчас чувство, очень похожее на ненависть. Сергей Николаевич понимал, что это недостойное чувство, но поделать ничего не мог – вероломство брата стало последней каплей, которая переполнила чашу его терпения. Даже неурядицы в личной жизни он сейчас каким-то образом связывал с фигурой брата, хотя это было уже полной нелепостью.

Потребовалось достаточно времени, чтобы Сергей Николаевич сумел привести свои мысли в относительный порядок.