Комната страха

 – Собственно, главные подробности про него только Ксюха рассказывала, а она-то предупредить никак не могла.

– Это почему? – насторожился Гуров.

– А я ее на всякий случай посадил, – хладнокровно ответил Жмырин. – Ничего страшного. У нее папа не генерал, а ей это только на пользу пойдет.

Ксюха, о которой шла речь, согласно документам, именовалась Ксенией Владимировной Лемеховой. Было ей двадцать четыре года, и ее папа действительно не был генералом. Строго говоря, последние двадцать лет о ее папе вообще не было ни слуху ни духу. Мать ее, однако, сумела неплохо устроиться в жизни и без мужа. Она была чиновницей средней руки в одной из районных администраций, в отделе, который курировал торговлю. На хлеб с маслом ей, судя по всему, хватало, но времени на воспитание дочери не оставалось совсем. Имелось и еще одно обстоятельство, которое мешало наладить взаимопонимание, – по некоторым намекам Ксении Гуров догадался, что у ее матери есть любовник, которому она и отдавала все свои чувства без остатка. Обвинять женщину было сложно – эта любовь была, скорее всего, лебединой песней, а в таких случаях люди, как правило, напрочь теряют голову. Но и дочь можно было понять – этой неприкаянной, ершистой, но, в сущности, очень одинокой девчонке не хватало человеческого тепла, и она искала его на стороне, как могла и где могла. Видимо, в странноватой компании байкеров Ксения нашла то, чего не могла получить в семье. Или ей показалось, что она нашла.

Случившееся обрушилось на нее как лавина. Ксения была потрясена и раздавлена. Последним ударом для нее была ночь, проведенная в тюремной камере. Жмырина она боялась как огня, да и на Гурова с Крячко посматривала с явной опаской. До сих пор ее знания о милиции не выходили за рамки теоретических рассуждений «все менты – сволочи» и наглядных уроков по «отмазке» от алчных гаишников, которой, видимо, в совершенстве овладели ее моторизованные друзья. Теперь же она на собственной шкуре убедилась, какая это грозная и неодолимая сила. Повторять этот опыт ей явно не хотелось, и к моменту встречи с Гуровым она была тихой и покладистой, как Золушка.

Гуров не показывал виду, но в душе был очень сердит на Жмырина. Та сомнительная выгода, которую тот получил, запрятав безо всяких оснований в камеру ни в чем не повинную девчонку, могла обернуться большими неприятностями. Общественное положение Лемеховой позволяло ей поднять шум и обвинить оперативника в превышении служебных полномочий. Жмырину просто повезло, что пока все обошлось без последствий. Да и сама Ксения никак не заслуживала подобного обращения. Гуров был уверен, что с ней можно было с самого начала договориться по-хорошему.