151
0– Мы свалились им как снег на голову, и они не знают, что делать с таким явлением.
Он внезапно замолчал. Где-то снаружи стукнул пистолетный выстрел. Потом еще один. Гуров и Крячко с тревогой посмотрели друг на друга. Снова наступила тишина, нарушаемая лишь настойчивым тарахтеньем генератора.
– Ну, что выросло, то выросло, – подытожил Гуров. – Нужно кое с кем поговорить.
Они вошли в соседнее помещение. Парень в замшевой куртке все еще сидел на полу и массировал свое темя.
– Как твое имя? – спросил Крячко.
Парень посмотрел на него страдальческим взглядом и пробухтел со злобой:
– Познакомиться хочешь? Щас познакомишься! Щас вас и обогреют, и утешат!
Говорил он не слишком складно, но с большим подъемом. Чувствовалось, что, несмотря на некоторое невезение, он вполне уверен в той силе, что стояла у него за спиной.
– Дать ему, Лева? – с интересом спросил Крячко.
– Ты уже ему дал, – проворчал Гуров. – Человек даже заговариваться стал.
– Видели того фраера – на цепи? – совсем не стараясь быть любезным, сказал парень. – Вам очень повезет, если вас посадят рядом. Мне велено вам это передать. Если будете вести себя тихо, может быть, живы будете.
– Ты что-то не понял, – возразил Гуров. – Место Ильи Ликостратова займешь сейчас ты.
– Ну хватит душеспасительных бесед! – рявкнул Крячко и рванул парня за шиворот. – Вставай, пошли!
Он вытолкал его в соседнюю комнату и буквально загнал за металлическую решетку. Парень пытался сопротивляться, но у него все еще кружилась голова и подкашивались ноги, а Крячко был по-настоящему разъярен и силы своей не сдерживал. Он пихнул своего пленника на подстилку и, прежде чем тот успел опомниться, защелкнул у него на запястье наручники.
Дальше он обыскал парня, но ничего не обнаружил, кроме складного ножа с широким блестящим лезвием.
– Ну вот, а теперь поговорим, как джентльмены, – сказал Крячко, встряхивая пленника так, что тот врезался затылком в каменную стену. – Твое имя, адрес, место работы, семейное положение, хобби… Собираешь марки или пробки от бутылок? Выкладывай все, или я уже по-настоящему вышибу тебе мозги!
– Полегче, сука! – плачущим голосом простонал детина, опять хватаясь свободной рукой за голову. – Озверели совсем, падлы! Ну, Тюрин я, Дмитрий Николаевич, семьдесят второго… А марки ты сам собирай. Мне бабки больше нравятся, понял?
– А ты, оказывается, у нас с юмором, Дима! – заметил Гуров. – Это хорошо. Так скажи нам для смеху, чем ты занимаешься, а? На кого работаешь? На Квадрата?
Разбитая голова Тюрина непроизвольно и резко дернулась. Он почти с ужасом посмотрел на Гурова, но тут же застонал и опять потянулся рукой к затылку.
– Ну, по глазам вижу, что на Квадрата, – удовлетворенно констатировал Гуров. – Значит, все сходится.
Он обернулся.
