Когда сердце ошиблось

Только ты одна здесь все кусочки тела закрыла! Шепчет он мне, окидывая

взглядом прозрачную блузку с длинным рукавом и глухим воротом. - И открыла...

Отпусти меня, иначе...

Иначе что? Ухмыляется он, а потом бросает взгляд мне за спину. И лицо

удивленно вытягивается. Я оборачиваюсь и вижу кружочком вокруг себя друзей.

Кости. Егора, Романа. Петра. Антона... Откуда и взялись? Стряхиваю с себя

ослабевшую руку чемпиона и иду к выходу, не оглядываясь. Уже около машины меня

Лебедев догоняет. Открывает дверь и тяжело так вздыхает.

Ты знаешь, что от тебя одни неприятности?

Где-то я уже это слышала... - Ворчу в ответ и устало откидываюсь на сидение. И

одно только желание чтобы меня все оставили в покое. НАВСЕГДА!

За два выходных дня я наревелась так. что даже в туалет не ходила. Вся вода, которую я пила, тут же волшебным образом превращалась в слезы или выходила

обратно. Для мочевого пузыря ничего не оставалось. Отключила телефон и заперлась

в своей комнате, не желая ни с кем разговаривать и никого видеть. И только мама

изредка подходила к двери, спрашивая все ли в порядке. И даже она понимала, со

мной что-то не так. Пока тревогу не била, но это ненадолго».

Мой организм не справлялся без Кости, я не справлялась. И пища перестала

усваиваться вообще. И пока, кроме меня, этого никто не знал. В понедельник буду

сдаваться! Всем! Потому что придется лечь в больницу и меня будут кормить

внутривенно. Я не готова подвергать своих малышей опасности, они не виноваты, что

их мать просто идиотка, которая ни дня теперь прожить не может без их отца.

А потом вспоминала как он меня выгнал из своего дома и при всех поцеловал

блондинку, истерика начиналась заново. Успокаивалась, и возвращались мысли о

нашей сумасшедшей близости, о ночах, когда о сне никто и не думал, и истерика по

новой. Замкнутым кругом. И рвота даже от воды.

В понедельник позвоню Юлии Сергеевне, она оставила мне свой телефон. Признаюсь, что происходит... И она скажет Кости. И он прибежит. Но не ко мне. К своим детям и

будет орать, чтобы я себя берегла. Не ради меня, ради них. И я снова готова заплакать, только вот слез больше нет. глаза сухи. Жжет сильно, и я их устало закрываю.

Сворачиваюсь калачиком, чтобы погрузится даже не сон, а в беспамятство.

И утро понедельника начинается со спазмов. Только вот нечему извергаться из

желудка, он пуст уже несколько дней. Слава богу, что рука почти прошла. И у меня

точно перелома не было, видимо просто очень сильный ушиб. Я кое-как собралась.