4
0
- Вон, - выдохнула она едва слышно.
- Черта с два.
Воздух все-таки взорвался.
Она размахнулась и со всей силы отвесила ему пощечину. А он перехватил ее руку, прижался губами и застыл.
Мгновенный провал в прошлое. Туда, где они вместе.
Одно прикосновение. Жадный глоток, который он сделал как умирающий от жажды. Потом медленно выдохнул и заставил себя вынырнуть.
И сказал, глядя в ее светлые глаза, сверкающие яростью:
- Я хочу сам заняться твоей безопасностью.
Она отняла ладонь и резким жестом отерла ее, как будто хотела смахнуть…
Что? Грязь, которую он своим поцелуем нанес? Неправда. Вадим смотрел очень пристально и видел только обжигающую злость, в которой он горел заживо.
Смерила его взглядом и хотела обойти.
Нет. Донести до нее. Это важно.
- Анна.
- Отойдите. С чего вы вообще решили, что это в вашей компетенции?
«Да потому что я люблю тебя! И у нас сын. Даже если ты не хочешь, чтобы он носил мою фамилию».
- Послушай.
- С дороги.
- Нет, - одним движением он снова обошел ее. - Я хочу, чтобы ты услышала меня.
«А я нет», - горело в ее взгляде.
Но он все же сказал:
- Анна, ты сейчас одна. И ты мишень. Ты и… - он хотел сказать «наш», но проглотил это. - Твой сын. Ты хоть понимаешь, насколько вы уязвимы?!
Она смотрела молча, не перебивала. А он просто не выдержал.
- Твоя охрана - пуфф. Сколько за последнее время ты подвергалась опасности? Кому ты доверишься - Макашову, Ермолину? Ермолин неплохой мужик, но он не справился. А Макашову я не доверяю, он слишком заинтересован, ты должна понимать это. Аня, ты действительно готова вверить ему жизнь сына и свою?
Но она уже полностью овладела собой, от выплеска эмоций не осталось и следа. Ее светлые глаза снова резали сталью.
- Считаете, господин Батуров, что вам я могу доверять?
Одна только фраза, сказанная холодным ровным тоном, - и они вернулись в тот проклятый последний день, с которого все началось.
«Проблем не будет, Вадим Евгеньевич».
Он снова слышал это как наяву.
Прошлое может ударить больно, так больно, что согнешься. Его как будто отшвырнуло в ту ледяную пустыню назад. Далеко, на много шагов. Но он все же выпрямился, глубоко вдохнул.
Пусть бьет словами. Заслужил.
- Прошу, дай мне возможность помочь, - проговорил он глухо. - Пойми, что я сейчас единственный, кому ты действительно дорога. Ты и твой ребенок. Я не враг тебе, Аня.
***
В том-то и дело, что он ее главный враг!
Потому что стремится пробраться ей под кожу.
