Герой

Она состояла из слуг Творца, которые ревностно следили за тем, чтобы преступники быстро получали по заслугам, а остальные не забывали о недавнем катаклизме.

Однако у меня было противоположное мнение на этот счет. Я больше склонялся к версии, что после катаклизма умные маги решили объединиться и поспособствовать возрождению мира, попутно урвав власть над всеми. Они устроили несколько показательных «пришествий Создателя», кнутом веры загнали всех недовольных по норам и создали свою организацию, которая получила огромные возможности. Ведь до этого момента ни о каких государственных образованиях речи в книге не велось, а значит, церковь стала первым в мире полноценным государством, сразу же подмяв под себя большую часть мира.

Но в писании об этом, разумеется, не рассказывалось.

В общем, после образования церкви наступил просто рай на земле. Люди и остальные расы жили себе, не тужили, под недремлющим оком священнослужителей, которые вскоре стали именоваться святыми отцами, то есть земными служителями Творца. Но потом начались проблемы. Все первые эксперименты Создателя постепенно теряли страх перед его гневом и начали вспоминать, что в случившемся повинны именно дети Создателя, то есть люди.

Вскоре они взбунтовались, изгнали из душ свет и разрушили все церкви на своих землях, а тех, кто пытался возвратить их в истинную веру, безжалостно убивали.

Если внимательно читать между строк, то можно было догадаться, что на самом деле ослабшие после катаклизма нелюди постепенно набрались сил и в один прекрасный момент сбросили ярмо человеческой церкви со своей шеи, а тем, кто пытался войной пройтись по их землям и наказать непокорных, отвешивали люлей.

Вот так и вышло, что с той поры Единому поклоняются только люди, которые, как гласила местная библия, остались верны его законам, сохранили в себе искру Творца… ну, и все такое прочее.

Когда я дочитал до этого момента, то внезапно услышал пение. Оторвавшись от книги, я перевел взгляд на возвышение и понял, что речь Рехоша закончилась и настало время выступления церковного хора, который все это время помалкивал на заднем плане.

Могучий мужской хорал вознесся под свод храма и, отразившись от его стен, произвел сильное впечатление на всех присутствующих. Но мне это пение казалось бедным и мрачным, рождая в сознании образы дремучего Средневековья, воинствующей инквизиции и всего прочего. В общем, с грузинским хором оно и рядом не лежало!

Вскоре я понял, что зря отвлекся от книги. Воздействие эмоций окружающих на мой разум оказалось настолько сильным, что я уже не мог ему сопротивляться.