Каюсь, это было моей идеей, но ждать по часу, пока слуга соизволит сообщить, что их высочества голодны, пока повара приготовят еду, пока это все доставят к нам в комнаты… Нет, такого издевательства над желудком я не потерпел и после подобного завтрака стал сам спускаться на кухню, которая находилась на первом подземном уровне, а потом еще и сестренку и Керреша с собой брал.
На второй день Алона показала нам секретный ход на другую сторону горы, о котором никто, кроме нее и Шаракха, не знал. Ход был узким, извилистым и темным, нам пришлось зажечь светляки, чтобы в полной темноте не навернуться о какой-нибудь выступ.
Рассказывая об этом, Алона старалась казаться непринужденной, даже силилась улыбаться, но я чувствовал, как ей тяжело об этом вспоминать, поэтому, когда сестренка присела прямо на камни и стала смотреть на далекие горы, легонько толкнул Керреша и взглядом показал на нее. Парень сообразил быстро, подошел и обнял Алону сзади за плечи, давая столь необходимую поддержку и утешение. Пробыли мы там долго, до самого заката, а потом вернулись.
После позднего ужина Керреш ушел домой, а я спросил сестренку, как ей парень. Лучше бы я этого не делал, ведь и так все понятно было. Добрую четверть часа Алона разливалась соловьем, восхваляя Керреша, пока к нам не заглянул на огонек Шаракх. После разговора о пустяках он поведал мне о делах в королевстве:
– Алекс, пока ситуация довольно сложная. Как ты и предполагал, церковники распустили о тебе разные слухи, которые старательно опровергает Сварш, но пока никаких волнений нет.
– Понятно. Ну а про тех заговорщиков, которые пытались меня кокнуть по дороге во дворец, что-нибудь выяснили? Или же все предположения о заговоре были ошибочными, а заказчиками оказались церковники?
– Нет, – разочаровал меня отец. – Никто из пойманных церковников никогда не слышал о наемных убийцах из Империи, поэтому можно уверенно сказать, что это дело рук кого-то из местных.










