Герой

Спрыгнув с Ветерка, я подобрал тот, что летел в спину Шандару, а потом обнаружил и третий в крупе одной из лошадей отряда. Вырвав его, я припрятал все боеприпасы в карман и пошел посмотреть на пленного, которого гвардейцы уже стащили вниз.

А вот его вид меня насторожил. Несмотря на то что человек был весь в крови, сочившейся из нескольких глубоких ран, на его губах виднелась ехидная улыбка превосходства. Подойдя к нему, я спросил:

– Кто тебя послал? Если ответишь, обещаю быструю смерть.

В ответ человек захохотал, а потом внезапно зашелся в кашле, корчась на руках у гвардейцев.

Откашлявшись, он поднял голову и прошептал, глядя мне в глаза:

– Я уже мертв, принц… Как и ты…

По его телу внезапно прошла сильная судорога, а затем арбалетчик обмяк. Я увидел, что аура человека расплывается, и с раздражением втянул в себя эти крохи энергии, не обделив вниманием все мертвые тела в доме. Чего добру зря пропадать?

– Он что-нибудь совал себе в рот? – спросил я у гвардейцев, которые с недоумением опустили мертвеца.

– Нет, ваше высочество. Когда мы его схватили, он хотел заколоться, но успел только оцарапать себе грудь.

Мы думали, что…

– Понятно, – перебил я. – Кто из отряда ранен?

– Шишка зацепило, и у Парра несколько порезов.

– Быстро их ко мне! – скомандовал я и кинулся к Ветерку.

Развязав сумку, я достал из нее флягу с лимэлем и бросился обратно. У Шишка оказалась глубокая рана на руке, а Парр получил две царапины на груди. Обоих я заставил выпить по нескольку глотков лимэля, и спустя минуту на месте их ран не осталось и следа. Когда проверили оружие убитых людей, обнаружилось, что всего три болта были из черного металла, а остальные оказались вполне обычными, да и клинки убийц никакой черноты не показывали.

Оставив нескольких парней в доме, мы спустились вниз, где уже собралась большая толпа, гомонящая на разные лады, обсуждая случившееся.

Когда мы подошли к лошадям, Шандар повернулся ко мне:

– Ваше высочество, мои бойцы сказали, что один из болтов предназначался мне…

– И что? – спросил я, поправляя сумки на Ветерке.

– Теперь я ваш вечный должник и хочу принести вам клятву верности! – торжественно сказал командир.

– Тьфу! – плюнул я на камни и прыгнул в седло.

А ведь все нормально складывалось. Мы с ним уже были в хороших приятельских отношениях, и тут такой выверт! Еще один должник на мою голову! Теперь мне даже слова лишнего нельзя сказать, потому что я даже не знаю, что у гномов положено делать в случае отказа. Снежана ведь вообще покончить с собой пыталась, а про здешние обычаи я ни сном ни духом… И тут мое внимание привлек какой-то шум и встревоженные возгласы зевак. Оказалось, что это рухнула на мостовую та кобыла, в которую попал последний арбалетный болт.