1
0Не став отвечать, я пододвинул к себе рябчика. Что тут скажешь? Пусть подавятся своими орденами.
— Молчит, — протянул Шувалов, — плохое о нас и матушке-императрице думает. Сашка, а может его в подвал к тебе? На правёж, а? Мигом начнёт начальство и родину любить.
— Не начнёт, — буркнул Александр. — Что дядя его, что этот себе на уме. Дай ему бумаги и пусть катится.
Он так на меня посмотрел, что было ясно: служить при нём в Тайной канцелярии я не буду. Какие-то у него личные счёты к дяде, а следом он их и на меня перенёс.
— Эт можно. На, Урусов, читай.
Он протянул мне свёрнутые в трубочку листы бумаги. Я развернул их по очереди, готовясь прочитать документ о ссылке, а вместо этого обнаружил указ о произведении меня в полковники и разрешение удалиться в отставку по состоянию здоровья.
— Хах, — Шувалов осклабился, — не такой уж и железный, умеет удивляться! Видишь, Урусов, я своё обещание сдержал. Денег, извини, не дам, в казне шаром покати, сам себе зарабатывай.
— Благодарю, Пётр Иванович, от чистого сердца.
— То-то, помни мою доброту.
Начальник Тайной канцелярии поморщился, кинул на меня косой взгляд, но ничего не сказал.
— А ссылка? — уточнил я на всякий случай.
— Ссылку заслужить нужно, Урусов. Езжай в своё имение и сиди там тише воды ниже травы, чтобы о тебе не вспоминали. В Петербург, если не вызовут, даже не думай приезжать. Понятно?
— Так точно, Пётр Иванович.
— Ладно, Урусов, поговорили и хватит. Идём, провожу тебя, чтобы не заблудился.
Шувалов вышел со мной к экипажу и уже там тихо выдал последние наставления:
— В Тайную канцелярию тебя брат не возьмёт, не глянулся ты ему. А вот мне твой Талант богомерзкий пригодится. Пришлю тебе наставника, чтобы покойников допрашивать научился.
Видя мой скептический взгляд, он ухмыльнулся.
— Ты видел, я своё слово держу. Будешь мне служить — получишь всё, что душа захочет.
Хлопнув меня по плечу, Шувалов пошёл обратно в ресторацию. А я облегчённо выдохнул — всё, закончилась моя служба. А что до учителя и Таланта, это мы ещё посмотрим. Как говорил один умный человек, ещё непонятно, кто первый сдохнет: то ли шах, то ли осёл.
Из Петербурга я выехал только вечером третьего дня. Коли уезжаю не в ссылку, то и срочности с отъездом никакой нет.
Во-первых, я прошёлся по магазинам и лавкам и накупил гостинцы для ждущих меня в Злобино. Никаких «аленьких цветочков», только всякие приятности, украшения и отрезы ткани. Мне хотелось порадовать каждого, и добрых полдня я приценивался, выбирал и торговался.
Во-вторых, я купил дормез — здоровенную карету со спальными местами для путешествий. А к ней четвёрку цвергских механических лошадей. Кони были далеко не новые, с барахлящими магическими движителями, зато дёшево. Но Печати я им поправил, и они стали бегать как новенькие.
