Дядя самых честных правил 4

Несколько секунд он открывал и закрывал рот, силясь что-то сказать, но так и не смог выдавить ни звука.

Он бросился прочь, заметался по батарее, как кролик, отшатываясь от трупов. Нашёл трубу, помятую, но всё ещё целую.

Сидоров, косясь на меня, как на безумца, поднёс трубу к губам. Хриплый звук полетел над редутом, сливаясь с шумом близкого сражения.

Он набрал побольше воздуха и дунул изо всех сил. К трубе присоединился громкий мяв Мурзилки, вздыбившего шерсть на спине. Я медленно поднял руки и призвал Анубиса.

— Встаньте, — прошептал я всплывающие в голове слова, — встаньте и закончите своё дело. Отомстите за смерть и боль. Воздайте за полученное, зуб за зуб, глаз за глаз, смерть за смерть. Чашу ярости да изопьют обидчики ваши в день гнева и боли. Встаньте!

Анубис внутри меня завыл. Жутко, тоскливо и страшно, как плачут собаки на кладбище. Нити эфира вокруг меня задрожали. Сидоров уронил трубу и застыл, бледный как мел, а Мурзилка зарычал не хуже дикого зверя.

Мёртвые артиллеристы шевельнулись. Они медленно вставали, глядя в пространство белёсыми бельмами пустых глаз.

— Матерь Божья, — Сидоров перекрестился, закрыл глаза и зашептал молитву.

А мертвецы поднимались на ноги и, шатаясь, становились возле орудий, готовые выполнить приказы. Увы, только половина из погибших ответила на мой зов. Но те, что вняли, будут сражаться до конца, каким бы он ни был.

Поднятые уставились на меня, ожидая приказа.

— Заряжай! По готовности! Беглым! Огонь!

Двигаясь заторможенно и неповоротливо, мертвецы заряжали орудия. Я не сомневался — они сделают всё правильно, не забыв устав даже в посмертии.

Я дёрнул унтера за плечо и притянул к себе.

— Вашбродь… — просипел он, глядя на меня с ужасом.

— Возьми моего денщика, вдвоём обеспечьте поднос боеприпасов расчётам. Понял меня?

Он захлопал глазами, и я тряхнул его ещё раз, приводя в чувство.

— Сидоров, выполнять!

Военная выучка и приказ пересилили в нём страх, и унтер кинулся исполнять приказ. А я на секунду прикрыл глаза и отослал довольного Анубиса. Кажется, только сейчас, подняв мертвецов, я стал настоящим некромантом.

Наша батарея крохотным островком стояла посреди вражеских войск. Ещё два раза пруссаки пытались взять наши позиции, но с помощью треножника и «близнят» кое-как удалось отбиться. Больше желающих соваться через горы трупов не нашлось, а залпы чужих пушек не могли второй раз убить мёртвых артиллеристов.

Батарея продолжала огрызаться редкими выстрелами. Большого урона четырьмя орудиями мы не могли нанести, а через некоторое время закончились и ядра, и картечь. Я отдал приказ стрелять «пустым боем» — выстрелы Печатью без ядра били недалеко, но нервы врагу портили.