Дядя самых честных правил 4

Я ждал, когда закончится этот сеанс самолюбования, скользил взглядом по предмету хвастовства. И вдруг вздрогнул от неожиданного понимания. Да какие это псы? Эти твари никогда не были собаками. Похожи, не скрою: шерсть, лапы, хвосты, зубы, но ничего собачьего там и в помине нет.

Такими «борзыми» авалонцы травят не зайцев, не лис, а двуногую дичь. Людей, орков и прочих «не эльфов». Давняя забава владык Туманного острова, которую последнее время стыдливо замели под ковёр. И если мне правильно подсказывает некромантское чутьё, эти «псины» порядочно старые, отчего их и продали. А уж человеческой крови они попробовали за свою жизнь очень много. И страшно представить, какую дичь затравит Троекуров с этими «собачками».

Одна из «собак» повела головой из стороны в сторону, будто принюхиваясь. Узкая длинная морда повернулась прямо на меня, а глаза твари обшаривали пространство. Пасть приоткрылась, давая разглядеть два ряда острых длинных зубов и подтверждая мою догадку.

Киж схватил меня за локоть и потянул назад. Тварь низко рыкнула, помотала головой и потеряла нас из виду.

— Вы, видели, Константин Платонович? Какая редкостная дрянь, а?

— Видел. Полагаю, нам придётся разобраться с ней.

Киж согласно кивнул. «Собачки» ему тоже крайне не понравились, и мертвец всемерно одобрил идею извести авалонских тварей. А у меня сложился план, как убить двух зайцев разом, заодно припугнув Троекурова.

Между тем хозяин усадьбы повёл Добрятникова в дом, на ходу рассказывая о неких лошадях, заказанных из Европы. Слушать всю эту болтовню было тоскливо, и мы не торопились их догонять, следуя на расстоянии.

Особняк внутри поражал безвкусицей и не подходящими друг к другу предметами обстановки. Похоже, дом обставлялся из принципа «лишь бы богато» — больше золота, лепнины, резной мебели, фарфоровых ваз, статуэток и других бесполезных, но дорогих вещей. Одних напольных часов в гостиной было три штуки, причём все показывали разное время.

Частенько так окружают себя вещами люди, получившие неожиданное богатство и дорвавшиеся до роскоши. Но Троекуровы были старым родом, и довольно странно наблюдать такую тягу у одного из его представителей. Могу предположить, что дело в болезненном самолюбии хозяина усадьбы при крайне малых способностях. Купаясь в роскоши, он пытался казаться значительней, чем был на самом деле.

— Прошу, Пётр Петрович, садитесь. Отобедаем, чем бог послал.

А бог послал Троекурову четыре перемены блюд с десертом, кофе и внушительным набором вин. Таким обедом можно было накормить десяток человек, а всякие изыски вызывали оторопь. Например, паштет из соловьиных язычков — сколько бедных птичек пошло на это блюдо? Или «оливки по-королевски». Оливки начинялись рыбой, затем ими фаршировали жаворонков.