1
0— Думаю, вы можете пока развлечь себя беседой с Настасьей Филипповной, — сказал я чопорно и добавил шёпотом: — Она как раз напекла свежие булочки.
— С корицей! — пискнула Ксюшка и, больше не утруждая себя светскими условностями, унеслась в сторону столовой.
Добрятников вздохнул, глядя ей вслед, и подошёл ко мне, протягивая руку.
— Рад, что вы живы, Константин Платонович. Александра мне подробно всё рассказала, поразив всё наше семейство. Особенно благодарю, что позаботились о моей дочери и не дали лезть в самое пекло.
— Не стоит даже вспоминать, это моя обязанность как учителя.
— Ах, Константин Платонович, стоит, поверьте моему опыту. Сейчас мало кто занимает себя настоящей заботой о воспитанниках.
Минут десять мы с ним так расшаркивались. Добрятников чувствовал себя обязанным мне за обеих дочерей, взятых в обучение, и мне стоило немалых трудов прекратить его славословие.
— Пётр Петрович, сейчас у меня к вам дело. Быть может, вы не откажете мне в некоторой консультации и небольшой услуге?
— Для вас, дражайший Константин Платонович, всё что угодно.
Я отвел Добрятникова в кабинет, усадил в кресло, налил бокал чего-то крепкого ещё из дядиных запасов и спросил:
— Пётр Петрович, скажите, вы лично знакомы с Троекуровым?
— Да, приходилось с ним общаться, по-соседски.
— Что можете о нём сказать? Каков по характеру, что за человек и всё такое.
— Понимаю ваш интерес к нему, Константин Платонович, но, боюсь, не смогу удовлетворить ваше любопытство. Я не настолько хорошо его знаю, из третьих рук. Могу пересказать только слухи.
Добрятников пригубил из бокала, пожевал губами и досадливо цыкнул:
— Точно могу утверждать только про его чванство. Кирилл Петрович крайне любит себя превозносить и не упускает случая похвастаться богатством. Обожает, когда к нему приезжают в гости даже незнакомые люди, чтобы продемонстрировать себя им.
Очень хорошо! Я кивнул Добрятникову и зажмурил левый глаз, будто прицеливаясь в далёкого Троекурова. Значит, труслив и чванлив жадный соседушка. Что же, значит, будем действовать по плану.
— Пётр Петрович, а как вы посмотрите на просьбу поехать сейчас к Троекурову и выступить, так сказать, посредником. Передадите мои требования вернуть захваченные деревни и намекнёте, что я могу причинить ему очень большие неприятности. Мол, вы по-дружески уговорили меня не идти на конфликт и взялись уладить дело миром. Распишете ему, что я эдакий… бешеный и буйный человек, готовый на всякое. Упомяните, что я застрелил Фридриха и захватил Берлин без приказа. Можете смело сгустить краски, если пожелаете. Предложите ему разойтись миром, сделав упор на возможные потери.
Добрятников пробарабанил пальцами по подлокотнику и ухмыльнулся:
— А что, это будет забавно.
