1
0Последний противник нашёлся быстро: возле правого крыла особняка сражались Киж и маг-опричник. Ну, как сражались — получилась битва безрукого с безногим. Киж пытался зарубить опричника палашом, а тот засыпал мертвеца какими-то простенькими заклятиями. Прозрачные эфирные нити опутывали Кижа будто паутина, и он двигался медленно, как сонная муха под водой. Он не успевал достать мага, а маг не мог прекратить колдовать и убежать.
Моя помощь не потребовалась. Киж выгнал мага на открытое пространство, и тот тут же получил в грудь заряд из «огнебоя». Таня своё дело знала чётко и отработала на пять с плюсом.
«Ловчая сеть» не нашла больше ни единого врага. Я отправил Кижа проверить Ваську, а сам пошёл к щиту, накрывавшему особняк. За него «ловчая сеть» проникнуть не могла, окна пялились в пространство темнотой, и не было видно ни единого движения. Они там живые вообще?
Пару минут я кричал, что опасности больше нет, но никто не отозвался. Никогда не видел такого мощного щита! Даже не подозревал, что можно сделать его таким плотным, будто каменная стена, и обжигающим даже при лёгком прикосновении. Сильна Марья Алексевна, ничего не скажешь. Но мне как прикажете достучаться на ту сторону?
Я топтался перед щитом, не зная, что предпринять. Не припомню, чтобы в литературе упоминалась подобная возможность, кроме как сломать чужой щит. Но его я буду долбить до морковкина заговенья, если вообще смогу повредить такой эфирный конструкт.
Анубис долго наблюдал за моими размышлениями, но в конце концов не выдержал. Обвил руку протуберанцем силы и толкнул вперёд. Моя ладонь впечаталась в щит, и я зашипел от боли — преграда обожгла кожу, будто я схватился за раскалённую сковороду. Но идею Таланта я понял: отрешился от боли, закрыл глаза и позвал.
И тут же почувствовал с той стороны слабый отклик. Марья Алексевна! Это я, Костя. Снимите щит, нет уже никакой опасности.
В ответ я будто услышал вздох облегчения. Щит задрожал, пошёл волнами и с хлопком растаял. В лицо дунул эфирный ветер и тут же пропал. Есть! Получилось. Путь был свободен, и я кинулся к дому.
На входе меня встретил орк-опричник Куприян. Голова перевязана тряпицей, кожа бледно-зелёная, рука сжимает огнебой.
— Константин Платонович! — он коротко поклонился. — Очень рад, что вы целы, уж и не чаяли вас увидеть.
— Докладывай обстановку. Все живы?
— Живы. Только раненых пятеро. И Марья Алексевна очень плоха, боюсь до вечера не протянет.
Орк провёл меня через гостиную, где устроили лазарет. На диванах и матрасах на полу лежали мои опричники, большинство спали или лежали в забытьи. Только Светлячок, ухаживающая за ранеными, была на ногах и устало улыбнулась мне.
Задерживаться там я не стал и на ходу спросил:
— Лекарь среди вас есть?
Куприян покачал головой.
