0
0Какая молодец! Можно сказать любую гадость и извиниться, и тогда вина считается заглаженной?
— Ещё раз ты меня оскорбишь — вылетишь отсюда пробкой. В том числе из этого дома, — сузил я глаза. Слишком много она себе позволяет. Оперилась.
— Можешь выгнать, — пожала она плечами. — Но я скажу. Сестра собиралась жертвовать собой и ребёнком ради меня. И ради тебя, кстати, тоже. Настало и моё время вступаться за неё.
— Это похвально, конечно, — сказал я с сарказмом. — Но при чем тут я?
— Хватит прикидываться, что не понимаешь, — зло сверкнула глазами Зарема. А она действительно очень любит свою сестру. Вон как готова за нее биться. Даже со мной — взрослым и вполне себе опасными для нее мужиком. — Прекрати ее мучить! И себя.
— А чего ты меня обвиняешь? — задал я вопрос. — Не я же ее предал.
— Она тебя не предавала, — твердо сказала Зарема. — Ты сам это поймешь, когда перестанешь видеть то, что хочется тебе.
— Я видел лишь то, что видел.
— Иногда все не так, как кажется. Почему ты решил, что Ясмин тебя предала?
— Она, сговорившись с Самиром, сбежала от меня, разве не очевидно? — Изогнул я бровь.
— Нет, не так уж и очевидно, — покачала головой Зарема, и я невольно стал прислушиваться. Наверное, в глубине души мне самому хотелось, чтобы все оказалось не так, чтобы я ошибся, чтобы моя девочка так и осталась только моей. Зарема случайно угодила мне в самое сердце своими словами. — Мне тоже так показалось вначале. Но я сама слышала их разговор. Самир не думал, что я узнаю, что именно он говорил.
— Какой еще разговор? — напряженно спросил я.
— На видео.
— Что за видео?
— С камер наблюдения в его кабинете, — ответила она. — Знаешь, я ведь тоже сестре не поверила сразу. И теперь мне ужасно стыдно, что я могла плохо о ней думать. А она никого из нас не предавала и страдала из-за этого всего больше нас. Надеюсь, и тебе тоже станет стыдно, и ты, как я, будешь искать способ вымолить ее прощение.
— Подожди насчёт прощения, — попытался я вернуть ее из философских мыслей к теме диалога. — Рассказывай про видео.
— В кабинете мужа есть камера, которая пишет не только видео, но и звук, — рассказывала Зарема, а сама смотрела на свои нервно сцепленные между собой пальцы рук. Ей больно об этом говорить. А мне больно слушать. Мы сейчас с ней в одинаковом положении, и, как ни странно, понимаем друг друга как никто. — Сначала я верила Самиру. А потом ко мне пришла Ясмин и пыталась меня убедить, что любит только тебя, и что Самир ее шантажирует. Я и сама видела, как она страдала. Страдала по тебе, Горский. Плакала много дней и ночей, твердя твоё имя. И во сне могла вдруг зарыдать, выкрикивая его. Представляешь?
""Нет"", — чуть не ляпнул я, но прикусил язык. Задумчиво подпер рукой подбородок.
