Ну, конечно же! Если в отце Дженнифер не вычислили «мутанта», это вовсе не значило, что он таким не был.
Но как только малыш был взят из моих рук, на мне тут же вновь оказался мой бронежилет, который Гейб всё это время так и держал в руке. Я закатила глаза.
– А сейчас-то это зачем? Здесь-то уж мне точно ничего не угрожает!
– Пожалуйста! – тщательно застёгивая липучки, попросил он. – Ради моего спокойствия.
– Ладно, – пожала я плечами. Если для Гейба это важно – почему бы не сделать ему приятное.
Я направилась к двери в лабораторию и толкнула её. Ну, она, конечно, была заперта и, как оказалось, открывалась на себя, а не вовнутрь, но это были уже не мои проблемы.
Оглядев очень большую комнату, заставленную всякими кушетками, столами, шкафами с разными пузырьками и пробирками, а так же кучей всяких приборов, сделавших честь любому диагностическому центру, я заметила в углу белую ширму.
Быстро приблизившись, я заглянула за ширму. Там, на узкой медицинской кровати лежала худенькая светловолосая женщина лет сорока, очень бледная, с тёмными синяками под глазами. Сами глаза были закрыты – она или спала, или была без сознания. На ней, в отличие от пленников, одетых в одинаковые чёрные спортивные костюмы, было что-то вроде светлой больничной распашонки, ниже пояса она была прикрыта простынёй.
– Каролина? – осторожно позвала я. Вэнди была совсем другой, никакого сходства я не заметила, разве что светлые волосы, но кто ещё это мог быть? К тому же малышка явно пошла в свою отцовскую родню, поэтому могла быть совсем не похожей на мать.
Услышав мой голос, женщина вздрогнула и с явным трудом открыла мутные глаза. Поскольку она отреагировала именно на имя – шума вокруг было предостаточно, – то другого подтверждения мне было не нужно. Быстро подойдя к ней я разорвала ремни, фиксирующие её руки. Как только одна её рука освободилась, она с невероятной для такого измученного существа силой вцепилась в мою руку.








