Эти глаза смотрели на меня чересчур серьёзно для такой малышки. Волосы были убраны под чёрную вязаную шапочку – поэтому-то там, на поле, я и не смогла определить пол ребёнка.
В этот момент девочка оглянулась в ту сторону, откуда мы прибежали. Собачий лай давно уже стих, стояла тишина, разбавленная лишь звуками, которые издавала ночная лесная живность.
– Они нас не догонят?
– Пока нет. Мы от них сейчас километрах в двадцати, если не больше. Но задерживаться здесь не стоит. Чем дальше мы уедем, тем лучше. Не возражаешь?
– Нет. Лучше уехать далеко-далеко. Я не хочу, чтобы меня снова поймали.
Кивнув, я опустила девочку на землю и, под её внимательным взглядом, вытащила свой фургончик из кустов. Потом открыла пассажирскую дверцу, переложила кое-какие лежащие на переднем сидении мелочи, – плеер, пару журналов, вскрытый пакетик с мини-сникерсами, – назад, и жестом предложила ей сесть. Заметив, что девочка проводила взглядом конфеты, я достала пакет обратно и положила ей на колени. Пока я усаживалась на своё сиденье, она уже успела сунуть одну конфету в рот и сдирала обёртку со следующей. Посмотрев на всё это пару секунд, я перегнулась через спинку, порылась в сложенных сзади вещах и так же молча протянула малышке пачку печенья, пакетик с чипсами и бутылку питьевого йогурта.
Минут через пятнадцать, расправившись с едой и аккуратно сложив мусор в пакет от чипсов, девочка вновь внимательно на меня посмотрела.
– Спасибо. Я действительно очень проголодалась.
Вопрос был задан очень серьёзным тоном. Он требовал такого же серьёзного ответа.
– Я не знаю. Всё возможно. Видишь ли, я не только не знаю, кто такие вы, но даже – кто такая я сама.
Девочка молча протянула руку и положила на моё предплечье. Я не сразу поняла, для чего она это сделала, но через несколько секунд до меня дошло, и я едва не задохнулась от шока. Наши руки были одной температуры! А я даже не заметила этого, когда несла её по лесу.








